Страница Небесные Антикомедии

Картинки с Выставки в Цветных Рамочках

Сказка для взрослых.

            - Уважаемые посетители, проходите, пожалуйста, сюда.   Это последний зал, который мы с вами сегодня посетим. Здесь выставлены остатки, да-да, к сожалению остатки или останки, это как вам будет угодно, полотна неизвестного автора, которые вы должны посмотреть.  Величественная некогда картина, составленная из фрагментов и похожая на мозаику, практически вся погибла при пожаре, который, как я уже вам говорила в начале нашей экскурсии, произошёл в позапрошлом году. 

            С этими словами экскурсовода Дарьи Никитичны Бореевой, в круглый тёмный зал музея через невысокий узкий проём в стене гуськом вошла небольшая группа экскурсантов.  Обращение "Дарья Никитична" совершенно не шло этой миниатюрной молоденькой девушке с миловидным лицом, усыпанном задорными веснушками, поэтому все, и сотрудники музея и посетители, называли её просто Дашенькой. 
Девушка остановила группу в самом центре зала, в котором практически ничего не было видно.

            - А почему это, Дашенька, вы сказали, что мы должны посмотреть эту картину?  Что это за принудиловка?  Я уже насмотрелся сегодня, с меня достаточно, и вообще не помню, чтобы я кому-то что-то был должен.  А нет, Витьку десятку должен, это да.  Да и запах здесь, как будто только что пожар был, - сказал один из вошедших, а остальные, вторя ему, одобрительно загудели, сгрудившись вокруг экскурсовода.

            -  Да-да-да!  Должны.  Сначала я вам всё объясню, а затем уже буду показывать уцелевшую экспозицию. Пожар, как вы уже знаете, случился на следующий день после того, как это огромное произведение длиною в целую жизнь или, что будет вернее, в целые жизни, выставили здесь.  Уцелели только отдельные части общей панорамы, да и то, только те, которые были помещены в ниши, специально для них приготовленные.  Похоже, автор знал, что случится пожар и всё сгорит, и таким образом он заранее позаботился о том, чтобы сохранить только самые значительные элементы.  Пропавшие же части зрители могут представлять себе мысленно, дополняя недостающее, пользуясь одним лишь своим воображением. 

            После пожара дирекция решила этот зал не восстанавливать, вот только ниши были выкрашены в разные цвета.  По своему предназначению они теперь больше служат рамками.  Стены же как были, так и остались обгоревшими,-  потому и запах такой,-  и сейчас на их грязном, обожжённом фоне вы по одной сможете увидеть уцелевшие картинки.  Все они расположены в определённой последовательности, но без какой-либо чёткопрослеживающейся связи друг с другом.  Я могу включать свет в нишах только по порядку, и он будет гореть всего  несколько минут, пока вы будете рассматривать короткие сценки.   Затем мы будем переходить к следующей нише и, как только я включу свет в ней, предыдущая погрузится в темноту.  Я даже при всём желании не смогу показать их вам вместе.  Не знаю, хотел ли такого автор произведения, спросить ни его, ни нашего бывшего директора, который согласился на эту экспозицию, уже невозможно, оба исчезли во время этого злосчастного пожара – это ещё одна загадка, которую никто не может разрешить.  Однако новое руководство посчитало, что именно так останки, простите, остатки полотна, будут производить наиболее впечатляющие ощущения.  Постарайтесь не обращать внимания на отдельные детали, которые выжжены, попавшими на фрагменты искрами.  Эти детали легко сформируются в вашем сознании, и, при малейшем усилии, вы сможете сами мысленно дополнить недостающее.

            Дашенька сделала несколько шагов в сторону первой ниши, как по сводчатому залу эхом разлился чей-то вопрос:
            - Дашенька, а вы нам не сказали, как называется картина?
Девушка, не дойдя до выключателя, вполголоса смущённо сказала:
            - Название вы придумаете сами.  Видите ли, никаких официальных бумаг или вообще каких-либо записей не осталось, просто чертовщина какая-то, но одна записка, обгоревшая со всех сторон, каким-то образом сохранилась.  Там рукой автора было написано лишь заглавная буква слова, да и то перечёркнутая...
Даша говорила медленно, как бы с трудом подбирая правильные слова.
            - И, - нетерпеливо перебил её кто-то из группы, - что за буква?
Девушка некоторое время помолчала, затем махнула рукой и, еле слышно прошептав:  “Ша” - тут же закрыла свои уши руками, сморщила хорошенькое личико и даже присела, как будто в зале сейчас должен раздаться удар грома.
И правда, еле слышно сказанное «Ша», многократно отталкиваясь от полукруглых стен, казалось, загрохотала со всех сторон с такой силой, что у людей действительно начало закладывать уши.
На какое-то время все застыли, не понимая, что происходит, но рокот быстро затих, вслед за ним исчезло и невольное замешательство, охватившее было экскурсантов, и они тут же начали возмущаться.
            - На фига мне это надо, смотреть какие-то фрагменты, какой-то сгоревшей картины, которая ещё и не имеет названия, а!
            - Пошли домой, у меня уже сын со школы пришёл, его кормить надо!
            - Кому эти горелые остатки нужны?
            - Я уже насмотрелся, культурную программу выполнил, пора на воздух, здесь же дышать нечем.
            - Итак на этот музей времени потратили, достаточно.

            Большинство присутствующих повернулись в сторону проёма, через который они вошли в зал, но его не было.  Обгоревшая закруглённая стена, глухая, без каких-либо намёков на только что существующий проход, без щелей и даже без трещинок -- вот всё, что они увидели. 
Какое-то время все остолбенело глядели на это чудо, затем одна из женщин подошла к стене и постучала по ней кулачком;  звука практически слышно не было, как будто кладка была минимум метра два толщиной.
            - Замуровали!  Демоны, - притворно-шутливо сказал кто-то.
            - Эй, это что ещё за шутки?!  Что это за принудиловка?  Мне кажется, коммуняцкие времена уже прошли.  Я вовсе не собираюсь смотреть эту вашу полусгоревшую мутоту!  Ну-ка, давайте, выпускайте меня, сейчас же! – возмутился кто-то другой.
Возбуждённые экскурсанты подступили к застывшей, как изваяние, в середине зала девушке. 

            - Как странно, - вполголоса, не обращая ни на кого внимания, сказала Даша, - каждый раз, чем тише я говорю эту букву, тем громче и дольше она эхом звучит в зале.
Девушка обвела отрешённым взглядом возмущённую толпу, наморщила очаровательный лобик, как будто вспоминая что-то, затем, видимо, приходя в себя, упрямо тряхнула утопающей в копне рыжих волос головой, выпрямилась в струнку, отчего стала казаться выше, чем была, и совершенно спокойным, твёрдым голосом сказала:
            - Не шумите, я ничего не могу с этим поделать, проём откроется сам, как только мы посмотрим картинку в последней нише... и вы дадите название этой картине...
            - Ну, так давай, включай последнюю и закончим с этим!
            - Я же вам ясным языком пять минут назад говорила:  ниши надо смотреть по порядку, одну за другой;   в последней не зажжётся свет до тех пор, пока мы не увидим предыдущую, а в этой, пока не увидим ту, что перед ней и так до самой первой.  Увы, придётся с этим смириться, я даже не знаю, где находится этот треклятый выход;  он каждый раз открывается в другом месте.  Вы можете обстучать все стены, пол, даже потолок – это ничего не даст.  Многие пробовали, ничего не получалось.  Мы здесь до тех пор, пока всё не увидим, и ничего страшного в этом нет, поверьте мне, я здесь не первый раз.
            - А чё, ребята, давайте посмотрим, не помрём же.
            - Тебе бы, Валер, токо и смотреть всякую ерунду.
            - Да я-то чего?  Чё ты, Любаня, на меня гонишь?  Куда деваться-то? 
            - Н-да, дела, во влипли. Ну, показывай свою “Ша”, хрен с ней, - прозвучал чей-то хриплый голос.
А какой-то старик со вздохом спросил:
             - Как же ты здесь работаешь-то, милая?
Вместо ответа, Даша прошла сквозь расступившуюся толпу к стене и нажала на небольшой выключатель;  жёлтая ниша озарилась ярким светом.
            - Итак, - девушка повернулась к стоящим за её спиной людям и бодро, как ни в чём не бывало, проговорила, - “Картинка в Жёлтой Рамочке”.  На первый взгляд, ничего примечательного.  Обыкновенная спальня...
            - Ну да, - опять перебил её кто-то, - ничего себе обыкновенная.  Это ж сколько тыщ она стоила.  Моя половина за такую спаленку бы всё отдала со мной впридачу...
            - Да дорогая, - несколько приподняв брови, но тем же, абсолютно невозмутимым, голосом, подтвердила Дашенька, - но не в этом дело.
            - Посмотрите на этот отрывок выставленный в жёлтой рамочке.  Весь фрагмент описан в жёлтооранжевых тонах.  Здесь даже не детали, а общая цветовая гамма говорит о высоком самомнении одного из изображённых персонажей.   Казалось бы, ничего особенного:  ночь; в постели двое, явно муж и жена.  Они не спят, а только делают вид, что заснули.  Лежат вместе, но в тоже время отдельно друг от друга, она на боку, он на спине, каждый думает о чём-то своём.  Посмотрите, насколько они внешне не соответствуют друг другу.  Взглянув на контуры их тел, скрытых лёгким одеялом, нам сразу становится отчётливо видно, что мужчина, прямо скажем, совершенно не привлекателен и на много старше своей жены.  А она полное ему противопоставление.  Посмотрите, как она красива!  Видите, с какой естественной грацией лежит.  Даже укрыв её, художник как-будто специально подчёркивает идеальные формы.  А глядя на холёное лицо, начинаешь думать, что оно специально создано только для того, чтобы им любовались.  И в тоже время что-то в нём есть отталкивающее, печать:  брезгливости, безразличия и жестокости одновременно.  Взгляд злой, может быть от того, что она либо вообще не спала, либо её разбудили и теперь она не может заснуть.  Характер этой женщины ещё более подчёркивает незначительный фрагмент:  на заднем плане в приоткрытую дверь заглядывает ребёнок, девочка, судя по всему, дочь этой пары или кого-то одного из них.  В глазах у неё растерянность и некоторая доля боязни.  Она, вроде бы и хочет зайти и боится это сделать.  Видимо, красивая женщина всё же мачеха, иначе как может ребёнок, разбуженный, по всей вероятности, детским кошмарным сном, так нерешительно застыть в дверях вместо того, чтобы броситься к своим родителям.  Наверное, она бы побежала к ним, скорее к отцу.  Видите, как его взгляд перемещается с потолка на свет приоткрытой двери, и он уже напрягается для того, чтобы либо позвать девочку к себе, либо встать и пойти к ней, либо наоборот сказать, чтобы она закрыла дверь и шла спать. Интересно, о чём же они думают в обступившей их тишине.

    

                        Гл. 2............................. Картинка в Жёлтой Рамочке - Семья

                       

             Copyright@2014, Oleg Gritsevskiy
             При полной или частичной перепечатке,
             согласие автора обязательно.