Страница Небесные Антикомедии

Картинка в Белой Рамочке – Лапуля

                В этот вечер Алексей, купив цветы и торт, медленно ехал по проспекту вдоль тротуара, высматривая ту, которая, на его взгляд, подошла бы ему. 
«Ну, на ком сердце ёкнет?  Любовь с первого взгляда.  Где же ты, моя Джульетта?  Твой Ромео близко-близко, не подведёт его пиписка»,  -- ёрничал он про себя.
Женщины, замечая медленно двигающуюся машину и понимая, что это потенциальный клиент, старались привлечь его внимание к себе, но «Лучше проехать несколько кварталов, посмотреть что как, кто, где и почём, а затем уже, на втором заходе можно будет и определиться с выбором.  Точно, как в бизнесе. А какая разница? Это ведь тоже бизнес.  Они предлагают товар, я смотрю, торгуюсь и, или покупаю или нет», - думал Алексей.

               Сделав несколько попыток, обращаясь к молодым и не очень проституткам, Алексей уже совсем отчаялся, - все они производили отвратительное впечатление, - и собрался было поехать восвояси, как вдруг его внимание привлекла, сиротливо стоящая, молодая женщина с каким-то отрешённым выражением на бледном лице.  Хотя очень может быть, что эта бледность в свете фар его автомобиля только показалась ему.  Дальний угол, на котором стояла женщина и возле, которого он собирался развернуться, был настолько слабо освещён, что её и видно-то было еле-еле.  А кроме неё на нём больше никого не было. 

               «Обкурилась что-ли?» - подумал он, останавливая машину и приоткрывая окно.
               - Можно в рублях, но валютой лучше, красавчик, - быстро подойдя и засунув голову в окно, проворковала она.
               - И сколько?
               - А чё будем делать?
               -Ничего не будем делать...
               - Козёл!
услышал он ответ девушки, которая сразу же потеряла к нему всякий интерес и начала отходить от машины.  Он усмехнулся, пригнулся пониже и громко сказал:
               - Погоди, лапуля, не уходи.  Сколько за ночь-то?  Там разберёмся чего делать будем.  Чего-нибудь придумаем.
               - Двести баксов, - подбежав, мгновенно отреагировала девчонка и попыталась открыть дверцу автомобиля, но, видя, что он не открывает тут же спустила цену:
               - Сто пятьдесят.
               - Сто и садись на заднее сиденье.
Она постояла секунду, думая, видимо, что напоролась на скупердяя, затем протянула руку в окно:
               - Тогда давай сейчас.
Алексей повернулся и положил бледнозелёную бумажку на коробку с тортом, стоящую на заднем сиденье.
Девчонка лаской вскочила в автомобиль, захлопнула за собой дверь и цепко схватила лежащие деньги.
               «А она не такая и молодая, лет двадцать пять, а может даже и старше, просто худая и бледная, действительно бледная, не показалось, вот и выглядит будто школьница», - подумал он, внимательно разглядывая проститутку в зеркало.  «Да это и хорошо.  Кому нужны эти малолетки отмороженные.  С ними даже поговорить не о чем.   Хотя о чём с ними разговаривать?  Оттрахал да и всё.  Ах, да, у меня же будет семья по пятницам, мне разговоры нужны, тепло, ласка, обед там, чай, то, сё...»
               - Это что, для мамочки купил, грехи замолить? - кивая на лежащие букет и торт, с ехидцей спросила девушка.
               - Не твоё дело, - хотел было ответить Алексей, разозлившись на её тон, но передумал и просто сказал:
               - Это тебе.
               - Мне?  Что будем играть в дочкин день рожденья?  Так ты бы мне ещё букварь подарил и задачник по арифметике.  Или сегодня 8 Марта, а я как-то пропустила?
               - Не груби, это тебе, - ещё раз сказал он, и, останавливая машину, добавил, - выходи, приехали, и не забудь забрать своё.
               - Ну, пасибки, папаша, я сладкое ух как люблю! Смотри, как ты близко устроился.  А чего я тебя раньше не видала? Всего три квартала от места подбора.  Эх, а я думала покатаемся немного, уютная у тебя машинка, тёплая, - вылезая и с притворством качая головой, сказала она и пошла, звонко постукивая высокими каблуками, следом за Алексеем в тускло освещённый подъезд.  Они поднялись на лифте на четвёртый этаж и вошли в квартиру.
               - Снимаешь? - осматриваясь, деловито заметила она, когда он, включив свет, ввёл её в комнату. - Машина и мебель не соответствуют друг другу.  Тихая заводь от семьи, от детей? Ну ладно, ладно, не дуйся, мне-то что? - оборвала она себя, заметив, как он метнул в неё косой взгляд.
               - Покурить-то хоть можно или сразу подмываться идти? - останавливаясь на середине комнаты, без особого интереса разглядывая обстановку, спросила она.  Он махнул рукой, кури мол, и она, достав из сумочки пачку недорогих сигарет, закурила легко выдыхая небольшие облачка дыма, стараясь придать им форму колец.
               - Она что, дура? - подумал Алексей. - А что?  Это даже и к лучшему.  На хрена мне умная шлюха?     
               - А кресло я бы переставила от окна ближе к журнальному столику.  Окно старое, зимой от него дуть будет, - пробормотала девушка сама себе и чуть удивлённо посмотрела на Алексея, который тут же передвинул кресло на то место, о котором она говорила, как будто обязан был выполнить её желание.
               - Ну, я вижу мы никуда не спешим, - сказала девушка,  удобно усевшись в это кресло, и, сняв туфли, заложила стройные ноги в чёрных кружевных, затянутых в некоторых местах чулках, одну на другую.  Алексей наблюдал, как она чуть шевелила пальцами ног, расправляя их, - видимо, туфли слегка жали, как она, поджав губы, задумалась о чём-то своём, как устало, закинув голову назад, с закрытыми глазами, глубоко затянулась - и ему нравилось всё это.  В этих невольных движениях, в маленьких деталях он чувствовал что-то домашнее, что-то тёплое и непринуждённое, чего он давно уже нигде не встречал.
Он бесшумно пододвинул к ней небольшой журнальный столик со стоящей на нём пепельницей и застыл рядом.
               - Ну и что мне с ней теперь делать? - подумал Алексей, отгоняя это внезапно возникшее тёплое чувство, - На кой она мне вообще сдалась?  Чёрт, вот влип.  А хотя... буду разыгрывать заботливого супруга.  Итак, начало пьесы:  акт первый:  Действующие лица и исполнители:
Он, в смысле я, и уставшая жена, пришедшая с работы.   Вовремя пришла или мне надо любовницу срочно в шкаф запихивать? - внутренне захохотал он, спрашивая себя, и сам себе ответил: - Вовремя, пришла – вовремя.  Как же её зовут?  А, чуть не забыл - Лапуля.  А откуда пришла? - опять внутренне рассмеялся он, - Ах да, с работы.  Жена  с работы пришла вовремя.  От станка, так сказать.  Весь день гайки и болты закручивала, устала бедненькая моя у станка-то впахивать... или станком подмахивать.  Как в моей ситуации будет правильней-то?
И ещё раз ехидно про себя усмехнувшись, спросил вслух невозмутимым голосом:
               - Ты есть-то хочешь?
 А что, ещё и кормить будут? Торчу как слива...  Всё, всё, прости, уже завязала.
Видя, как он, реагируя на её трёп, непроизвольно поморщившись, качнул головой, извинилась она. 
               - Кушать это ты здорово придумал, я и в самом деле голодна.  
Не отвечая, он вышел в коридор и вернулся оттуда с парой женских мягких и тёплых тапочек.   Став на колено, он надел на её ноги эти тапочки, после чего, забрав туфли,  без слов вышел на кухню, где загремел посудой и приборами.  Она же продолжала сидеть и курить, пытаясь понять, в какую игру он с ней играет, и что плохого можно от него ждать. 
               "Выглядит он нормально, на отморозка не похож.  Хотя, кто его знает.  Это такие твари, чуть ли не ангелами могут прикинуться, а потом..."  
Её передёрнуло от каких-то воспоминаний. 
               - Иди кушать, - услышала она и, обречённо думая, - ну вот, сейчас начнётся.  Сейчас этот козёл уже будет в какой-нибудь идиотской маске или в обтягивающей живот коже с прорезью и торчащим из неё членом в кремовых розочках... О, Господи,  - пошла на кухню.

К её удивлению, на кухне всё выглядело нормально, никаких отклонений.  "Козёл, - так мысленно она именовала всех своих клиентов, был так же нормально одет, как и при встрече, только пиджак висел на спинке стула, а поверх рубашки с галстуком был надет обычный кухонный зелёный передник с котятами.
               "Точно такой же, как у меня дома, - подумала она и села к столу.
               - Тебя как зовут-то? - спросила она Алексея, подцепляя вилкой тонко нарезанную буженину, но он ничего не ответил, только чуть сморщил угол рта и подложил ей в тарелку салат из помидор со сметаной.
               "Коз... - начала было она про себя, как услышала:
               - Зови меня, как хочешь, и я буду звать тебя как хочу, ладно?  Так будет лучше.  Разве имя играет какую-то роль в наших с тобой отношениях?
               " ...ёл, - закончила она, - конечно играет.  Хотя разницы “в наших с тобой отношениях”, - мысленно подчеркнула она его слова, - никакой, здесь ты прав.  Так что не такой ты и козёл.  Буду звать тебя Пупсик.  Хотя зачем мне тебя вообще как-то звать?  Я здесь на пару часов, не всё ли мне равно.  А вот за еду и питьё спасибо, вовремя.  Буженина просто великолепная и салат ты сделал, как я люблю, - начиная кушать, думала она.
               - Очень вкусно, спасибо, пу... – она, оборвав себя на полслове, продолжила, - котик.
Но, увидев, как он поморщился, отметила про себя, - нет "котик" ему не нравится.  Ладно, будет не котик, а что-нибудь другое.  Рыбка - нет, зайчик?  Ну, на зайчика он похож меньше всего.  Конечно, козёл или пупсик подошли бы как раз, но...  .  Может козлик?  А никак пока звать не буду.  По ходу придумаю чего-нибудь.
                - А сам-то, чего не ешь?  Ну-ка, давай свою тарелку. 
Она, приговаривая, как всё вкусно, положила ему салат, буженину, сыр и несколько маслин.
                - Ты чего так устало выглядишь, работал что ли много сегодня? - спросила она и сама удивилась тому, насколько обыденно прозвучал её вопрос. 
                "Странно, - подумалось ей, - это что же?  Какая мне разница?  Он мне заплатил не за мои вопросы или мой интерес, но как хочется просто побыть в сказке, поиграть в дом и семью.  У меня ведь тоже будет семья.  Должна же быть.  Это просто временно, просто временно.  Устроюсь я в этой жизни, обязательно!  И всё будет хорошо, и они поженятся, и у них будут дети, и будут они любить друг друга, и умрут в один день.  Надо только немного, совсем немного подождать, только чтобы сестрёнка подросла, а там заживу для себя.
                - Слушай, лапушка, - сказал Алексей, глядя на часы, - давай возьмём лимон, сыр, маслины и сладкое и пойдём к телевизору;  коньяк, вино в комнате.  Хочешь, я тебе мартини сделаю.  Ты какой любишь?
                - Оставь, - видя, что она включила воду и начала собирать тарелки, тихо добавил он, - я посуду потом помою.    Сейчас начнётся “Новая Волна”, должен быть хороший концерт.  Я его обожаю. 
                - Иди, я сейчас приду, тут всего ничего, пару минут, и я освобожусь.  Я даже, когда ко мне кто-то приходит, сразу всё мою.  Терпеть не могу оставлять грязную посуду на потом.  
Она поморщилась, как будто это был её дом, а посуды полная раковина, и это он пришёл к ней в гости.
                - Так что тебе, мартини, коньяк, ликёр, вино?  Пирожное я тебе уже положил.  Не знал, какие ты любишь, купил на свой вкус.   Или ты хочешь торт?
Услышала она, закрывая кран и вытирая руки.  
                - Коньяк, только немного! - крикнула в ответ и, прислонившись к стене, закрыла глаза:
                - Господи, чем же это кончится?  Что ему надо?  Зачем?  С чего?  Почему нельзя сделать всё просто?  Потом выставит мне счёт:  ты сожрала это, это и это, выпила на столько?  Как будто я просила.  И хрен заплатит, козёл.  Нет, он же дал вперёд.  Что же это тогда? 
Она открыла свою сумочку, стодолларовая бумажка лежала там, куда она её положила.  Минуту подумав, она поджала губы и, сложив аккуратно деньги, тихо вышла в коридор, где попыталась их спрятать под стельку своей туфли.
                - Ты что делаешь, дурочка? - услышала она за спиной и её сердце ёкнуло в испуге, - Не бойся, я не буду забирать то, что тебе дал.  За кого ты меня принимаешь?  Хотя догадываюсь:  за козла. 
Алексей усмехнулся.
                - Идём, сейчас концерт начнётся, всё на столе, и я не хочу смотреть его один.
Чуть качая головой, он забрал из её рук туфлю, вытащил из-под стельки деньги, засунул их обратно ей в сумочку и поставил туфлю на пол.
                - Ну, идём же, я тебе коньяк налил, да и сам не прочь чуток выпить, - беря её за руку, сказал он, и они вместе пошли к телевизору.

               Они сидели рядышком и смотрели концерт.  Он ощущал её тело, холодное упругое бедро, от которого веяло равнодушием.  Иногда украдкой заглядывал ей в уголки глаз, в них тоже ничего не было, кроме отчужденности, усталости и какой-то обречённости.
               " А чего я жду, прилива страсти?  Она шлюха, проститутка, машина созданная для выполнения определённых функций, не более того.  Кто я ей?  Никто.  Очередной козёл, у которого есть немного денег, и который козёл и есть.  По-идее, мне бы сейчас её в зад трахнуть... или отвезти назад, пустое это всё, но... .  Нет, надо попробовать.  Я же завтра буду жалеть, что не доиграл этот спектакль до конца."
Он сидел и не знал, что ему делать, а она готовила себя к тому, что сейчас, вот сейчас начнётся что-то кошмарное, из ряда вон выходящее.   Поэтому, когда концерт кончился она сильно вздрогнула, услышав:
               - Ну, что, лапушка, пойдём что ли?  
               "Вот, сейчас, хоть бы ещё минутку, - пронеслось у неё в голове, и она спросила с надеждой:
               - Я в ванную комнату на минуту, О’кей?
               - Конечно.  Возьми там полотенце, халат, что нужно.  Всё давно готово.  
               "Давно готово.  Что давно готово?  Что он будет делать? Может быть мне сбежать?"
               - Не волнуйся, - услышала она его спокойный голос, видимо, он заметил её волнение, - ничего плохого не произойдёт.
               "Вообще ничего не произойдёт, - подумал тогда он, - я не смогу.  Ну, не могу я так.  Зря всё это.  Эх, Альбина, Альбина, этого всего могло ведь и не быть."  
В ту ночь они легли в одну кровать, но ничего и не было.  Он вздохнул и, повернувшись на бок, заснул.
               " Импотент, - подумала “Лапуля”, - козёл и импотент.  Да и хрен с ним, деньги я ему не отдам." 
Она зря волновалась, наутро он их и не потребовал.  Наоборот, сказав, что всё было именно так, как он хотел, отвёз её на тот же угол, где подобрал и, к её удивлению, добавил, что приедет в следующую пятницу в то же самое время, как и вчера.

               Его суббота прошла замечательно.  Альбина даже не спросила, где он был, а когда он попытался сказать, что оставался на работе, так как её всё равно нет дома вечером, а ему надо подготовить новый проект, лишь кивнула головой, причём с таким равнодушием, что ему показалось, будто она его даже не слушала.

               В повседневной занятости неделя пронеслась для Алексея, как один день.  Ночь, проведённую с проституткой, он даже не вспоминал, и в делах чуть было не забыл о том, что у него снята квартира и он, вроде бы, вроде бы, хотел поиграть в спектакль под названием “Семейный вечер по пятницам”.  Только закрывая офис, он вдруг хлопнул себя по лбу и посмотрел на часы.
                "Как же это я забыл-то?  Эта, как бишь её звали-то?  Ах да, Лапуля, заждалась меня бедненькая."
Но времени ещё было достаточно. 
                "Очень хорошо, - подумал Алексей, - заеду в магазин, куплю цветы, закуску, торт;  она, кажется, говорила, что любит Киевский, и коньяк.  Хотя нет, коньяк ещё оставался.  А, куплю ещё бутылку на всякий случай, а вдруг мы решим напиться.   Хотя на хрена мне напиваться?" 

               Точно в то же время, что и в предыдущую пятницу он подъехал к углу, где стояла та же самая проститутка.  Она подошла к машине, и, не сразу вспомнив, что Алексей обещал приехать за ней, странно посмотрела на него, протянув с каким-то замешательством:
                - А, это ты...  Я и не думала, что ты приедешь. 
                - Я же сказал, что заберу тебя в пятницу в то же время.
­                - Думала, простой трёп.  С чего бы тебе за мной приезжать?  Ничего ведь даже не было.  Мне, конечно, всё равно, но это как-то странно, тебе не кажется?
                -  Странно, не странно, хорош рассуждать.  Давай садись и поехали.  Деньги на коробке от торта, на заднем сиденье.  И, пожалуйста, в пятницу ни с кем не уезжай.  Я могу задержаться на работе, но всё равно приеду.
Женщина, всё ещё не избавившись от своего удивления, села  на заднее сиденье, и, забрав лежащие на коробке торта деньги, и вполголоса спросила:
                - А что, Киевский тоже мне?
                - Конечно тебе, кому же ещё?
                - Нет, он явно сумасшедший, - подумала она, - чем же это кончится? Хотя деньги он опять дал.  Будь что будет.  В конце концов, сто баксов не валяются.
                - Спасибо, я и не думала, что ты запомнишь, что мне нравится Киевский торт.  И цветы мои?
                - Твои, Лапуля, твои, - усмехнулся в ответ Алексей.
                -  Как мне не нравится эта его "Лапуля," - мысленно пронеслось у неё, но в ответ она лишь коротко сказала:
                -  Спасибо.

               Вечер и ночь они провели также как и в прошлую встречу.  Алексей почему-то не решался к ней прикоснуться, оправдывая свою нерешительность тем, что ему необходимо привыкнуть к этой женщине.  
А она думала, что он просто брезгует.
               "Тогда зачем он это делает? - недоумевала она, - Хотя не всё ли равно, деньги ведь платит.
"

               Так продолжалось несколько месяцев, и она всё не понимала, зачем это ему нужно, что же он хочет от неё, но, себе на удивленье, она начала ждать эти пятницы.  Не из-за денег, нет.  Она в этих пятницах отдыхала.  Она поняла, что он играет, что ему в этой игре нужны отношения с женщиной, которых у него нет в семье.  Это было очевидным, что у него есть семья, хоть он ни разу даже не заикнулся о ней.  И тогда она сама добровольно начала подыгрывать ему.  Причём ей это настолько понравилось, что даже стало казаться, что всё это не понарошку, а взаправду.  Она ждала его каждую пятницу на том же углу, но уже одевалась совершенно по другому.  В руках у неё была не малюсенькая сумочка, а сумка, порой набитая всякой домашней снедью, которую она специально готовила днём, чтобы вечером они вдвоём могли отдохнуть.  Алексей всегда относился к ней ровно, доброжелательно, и, если бы кто-нибудь увидел их со стороны, то он бы подумал, с любовью.  А она просто купалась в этом покое и благоденствии.
               
               Со временем в их отношения ещё вошёл и секс, хотя он никогда не требовал его, и это только приблизило её к нему.  С ним ей не надо было работать по своей ночной специальности, она просто могла стать женщиной, обычной женщиной, у которой есть семья и муж.  И она, не признаваясь в этом даже себе, начала мечтать о том, что у НИХ может появиться маленький.  Правда, он всегда давал ей деньги, и, когда она отказывалась их брать, чуть ли не силой засовывал эти сто долларов в её кошелёк. 
Каждый из них получал своё удовольствие в этом ненавязчивом общении. А затем произошло вот что.

               Его, столь долго приготовляемая, сделка сорвалась.  По каким-то незначительным просчётам с его стороны.  Ему не удалось заработать хорошие деньги, и он ещё потерял перспективного клиента, бизнес с которым сулил немалые барыши.   В этот день, а это как на грех была пятница, он начал напиваться ещё в офисе.  Выпив немало и будучи в самом мрачном расположении духа, он без всякого желания, скорее по выработавшейся привычке поехал на угол, где его ждала...  
               " Шлюха, - думал он по дороге, - если бы я не тратил столько времени на эту шлюху, всё было бы нормально, сучка."
Она, как обычно, впорхнула в машину и хотела что-то радостно сказать, как наткнулась, будто на стену, на его окаменевший затылок и угрюмое молчание.  Испуганно вжавшись в сиденье, и подтянув сумку чуть ли не к самому подбородку, она ждала самого худшего, но те несколько минут пока они ехали и чуть позже, когда поднимались в лифте, он не проронил ни слова.
В квартире, как только они зашли и сняли верхнюю одежду в коридоре, она отважилась задать вопрос:
               - Что-то случилось?
Это её участие взбесило его так, что он разразился откровенной площадной руганью:
               - Ты, кто ты такая, чтобы меня спрашивать что случилось?!  Ты обычная шлюха, проститутка, которую я покупаю по пятницам!  По-ку-па-ю!  Возомнила о себе, сука!  А ну на колени, живо!  Тварь! - Спуская брюки рявкнул он, и схватив её за волосы с силой заставил опуститься. 

               Когда всё было кончено, и она поднялась, он, увидев слёзы на её глазах, подтянул брюки обратно, застегнул пояс и вдруг сморщившись с какой-то звериной ненавистью ударил её со всего маха в дрожащие измазанные губы.  Затем вытащил из бумажника сто долларов и бросил в лицо.  С усмешкой посмотрев, как она растирает кровь струящуюся из разбитой губы, добавил ещё двадцать.
               - На бинты, и чтоб через минуту духу твоего здесь не было.  Пшла вон! -
Не дожидаясь пока она уйдёт, он направился в спальню, где и завалился на кровать, не раздеваясь и не снимая обуви.

               Проснулся он утром раздетый, брошенные им деньги валялись на полу, вся его одежда была аккуратно сложена и повешена на спинку стула, а её не было.  Побродив по квартире, он выпил чуток коньяку, вернулся в спальню, сел на край кровати, подпёр голову руками и подумал:
               "Да и хрен с ней, с сучкой.  Шлюха, она и есть шлюха."

 
               Даша выключила свет в нише и повернулась к застывшей группе.  Все стояли, не глядя ни на неё, ни друг на друга.  Так прошло несколько минут.
               - Что же вы молчите? - наконец спросила она.
               - А чего тут скажешь?
               - Что, уж совсем нечего?
С её словами между всеми присутствующими началась настоящая перепалка, порой переходящая в крик.
               - Да получила девка, должна была понимать на что шла.  Возомнила о себе.  Представила, что жена, поверила в сказку.  Дура, вот и получила!  - пробасил кто-то из группы.
               -  Да нет, - раздался женский голос, - этот гад всё так обставил, что она и поверила.  Три месяца ей голову крутил.  Все мужики козлы!
               - А как вы знаете, что три месяца?!
Пыталась встрять в разговор Дашенька, но её никто не слушал.
               - А вы лучше?  Бросаетесь на кого попало, только за бабки и лёгкую жизнь.
               - А ты нашей жизни пробовал?  Чего судишь?  У девки, видать, сестрёнка одна, болеет может, а родители где-нибудь в Тьма-Таракань живут.  Кто поможет-то, как не она?
               - Откуда вы узнали про сестрёнку, в картине же ничего этого нет?!
крикнула Даша.  На этот раз ей удалось привлечь к себе внимание.
               - Да не знаю, как-то подумалось...
               - И мне подумалось.
               - И мне.
               - И мне, подумалось, что она, эта Лапуля, Вера то есть, помочь ей должна.
               - А почему Вера?  Где вы это... - начала было Дашенька, но её опять никто не слушал.
               - Ой, ой, помогалка нашлась.  Ну сестрёнка, ну и что?  Работать надо идти, а не подмахивать каждому встречному поперечному.  К нам на завод можно было.
               - К нам?  Да на нашем заводе платят раз через пять...
               - Ну, ты же пошла.
               - Ну я... у меня семья.
               - А семьи не было бы, не пошла бы, что ли?  Как она на угол? Не смеши меня, Катюха.  Шлюха девка и есть шлюха, туда ей и дорога.  Но ничего, она хорошо заработала и только один раз в глаз.  Можно жить!
               - Дурак ты Коля!
               - Я дурак?!  Да....
               - Тише, тише! – пыталась перекричать всех Даша, - Вы же в музее!  Здесь нельзя кричать.
               - Помолчи, подруга, мы тут сейчас разберёмся, кто дурак, а потом...
Даша, ничего больше не говоря, подошла к следующей нише и включила в ней свет.  Все разом замерли.
               - Ну, вот и хорошо, - удовлетворённо сказала девушка, - давайте посмотрим, что же было дальше.  Только вот о чём я хочу вас попросить.  Попробуем не кричать и не оскорблять друг друга, ладно?  А не то мне придётся прекратить этот показ. 
               - Как же ты его остановишь, если двери не откроются, пока мы не посмотрим все картинки.
               - Правда, - смущённо улыбнулась экскурсовод.
               - Да не дёргайся, Дашуня?  Не трухай.  Мы тут все люди свои, с одного завода.  Вот нам начальство, ни с хера ни с ветра, организовало поход в культуру.  А оно нам надо? Ты успокойся, мы чуток пошумим да и всё, до мордобоя не дойдёт.
               - Да вы не понимаете, с момента пожара у нас каждый день по несколько экскурсий.  Раньше такого никогда не было.  Как будто сюда весь город тянет, но это ерунда – у всех одни и те же мысли возникают, вот что странно, и все ругаются между собой.  А надо, чтобы было тихо.
               - Замётано, сестрёнка!
               -  Стопудово! 
- Интересно, чем это всё кончится.
- Да уж, - сказала Даша и продолжила уже о картине:
                - Этот отрывок в синих тонах нам говорит о подчинённости и, в тоже время, надежде.  Надежде, которая была или ещё будет.  Там время покажет, а пока всё тот же наш знакомый Алексей, только с ним теперь другая женщина, совсем молоденькая... 
                - Очередная шлю... - перебил её Колин голос, но на него зашикали со всех сторон, и он тут же замолк.

                - Они в машине Алексея, он за рулём, но чуть повернулся к этой девушке, которая несколько напряжённо сидит на заднем сиденье, сжав в руке деньги.  А у нашего героя улыбка не добрая, совсем не добрая.  Гадкая улыбка, хищная какая-то.

 

                        Гл. 4............................. Картинка в Синей Рамочке - Надин

                       

             Copyright@2015, Oleg Gritsevskiy
             При полной или частичной перепечатке,
             согласие автора обязательно.