Страница Небесные Антикомедии

Картинка в Синей Рамочке - Надин

               


               

              Вот уже третью неделю Алексей приезжает на этот угол, где каждую пятницу вечером на протяжении нескольких месяцев его ждала одна из тех женщин, которые сейчас медленно прохаживаются вдоль ярко освещённых магазинных витрин, нарочито выставляя на показ свои прелести.  Третью неделю её не было.  На этом углу она всегда стояла одна, он был самый тёмный из всех, и на нём никто не хотел предлагать себя.  Две прошлые пятницы он подъезжал, но не найдя её, недоумённо пожимал плечами и уезжал восвояси, думая про себя:
                «А что это я так распереживался, обычная проститутка.  Ну, нет её и хрен с ней, другая будет».
 Однако что-то щемило у него в груди и он, злясь и не смотря на других женщин, быстро уезжал. 
Сегодня на углу кто-то прохаживался.
                «Наконец-то!» - с облегчением и радостью подумал Алексей, нажимая на газ, и через пару секунд со скрипом останавился у обочины. 
               
- Лапуля!!! – открывая боковое окно, позвал было он, в ожидании увидеть ту, которую искал, но в окно просунулось несколько пошловато размалёванное лицо совсем уж молодой незнакомой ему девчушки.  Запах дешёвой косметики вихрем закружился по салону дорогой автомашины, заставляя его недовольно поморщиться и зажмуриться. 
                - Эк, тебе приспичило, красавчик!  Как только тачка не развалилась, так тормозить?  Чем займёмся? - услышал он чуть хрипловатый голос. 
                - А где?... - открывая глаза, начал было спрашивать он и запнулся, понимая, что даже не знает, как же звали ту, кого он ищет.
                - Верка, что ли? Так она угорела...   - несколько беспечно прозвенел голос незнакомки.
                «Так её Вера звали?» - в недоумении отметил Алексей про себя, тупо уставившись в руль автомобиля, и абсолютно отрешённо, не разжимая рта, процедил:  - Как это угорела?
                - Угорела, вот уже как недели с три, - продолжала девчонка, несколько окая. 
                «С Поволжья, что-ли?  Тащутся сюда за лёгкой жизнью, и вот она тебе эта жизнь.  Дуры!  А Вера, откуда была она сама?  Не наша точно», - думал Алексей, вначале просто вслушиваясь в звуки, произносимые девушкой, и не обращая внимания на то, о чём та говорила.  Постепенно однако он становился всё более и более внимательным к её рассказу, понимая, что её слова имеют прямое отношение к нему. 
Девчушка же тараторила не переставая.  Было видно, что ей скучно, а поговорить ох, как хочется, вот она и нашла слушателя, а может и того лучше -  клиента.
                - Подружка мне рассказывала, - говорила она, - слушай, может я сяду в машину, а то стою тут раком уже пол часа? Зад застыл.
Алексей кивнул,
                - Ладно, только давай назад садись.
Девчонка нахохлившимся воробышком впорхнула на кожаное сиденье его БМВ.
                - А я Надя, а здесь все зовут Надин, дурацкое имя, но я привыкла, - ни с того ни с сего сказала она, как будто он её спрашивал и продолжила свой рассказ, положив ногу на ногу, - Эх, хорошо, тепло у тебя здесь.  Так вот, Верка эта пришла домой от клиента, как всегда по пятницам к субботнему утру, - у неё постоянный был по пятницам-то, - вся в крови, губы разбиты и на голове ссадина, представляешь?   Два дня из комнаты не выходила.  А в одну ночь, пока Юлька, подружка её, ну, которая мне потом всё это рассказала, на работе была, - они вместе квартиру снимали, - Верка закрыла окна, двери, открыла газ и легла спать. Вечером Юлька возвращается с работы, дверь открывает, а её прямо газом так и обдало.  Хорошо свет не успела включить, весь дом бы разворотило.  Вот ведь козёл.  Слушай, можно я закурю? –
И видя, что Алексей опять кивнул, достала и закурила сигарету.  По салону в добавок к дешёвой косметике распространился отвратительный запах дыма, чего Алексей терпеть не мог.  Но он промолчал, только сцепил зубы и заиграл желваками.  А девчонка продолжила, говоря громко и резко, и не обращая на него никакого внимания.  Теперь она начала  рассуждать, правда, больше разговаривая с собой, чем пытаясь объяснить что-то ему.  Алексея это очень даже устраивало, Надин полностью отключилась от него и не дёргала своим вниманием.
                - Юлька говорила, что Верка этого клиента полюбила, а он её избил.  А я как думаю: да она чокнутая была, вот и всё.  Ну, избил, ну и что?  Бабка мне как говорила:  бьёт, значит любит.  Дед, рассказывала, ей даже руку сломал, и ничего, душа в душу жили.  А этот Верке и не сломал ничего.  Подумаешь синяков поставили.  Об меня один отморозок сигарету прижёг, прямо в грудь воткнул, придурок, я же не побежала топиться, хотя, - она помолчала, -  уже всерьёз подумывала об этом.  Вот жизнь!  
Девчонка, вспомнив этот случай, передёрнула плечами и продолжила свой рассказ, только теперь голос её стал тихим и задумчивым.
                -  Что делать, бывает и такое:  никогда не знаешь на кого напорешься.  А вот полюбила она зря.  Нельзя нам любить.  Вот блин, свалить бы отсюда, хоть на край света.  Я бы в Африку слиняла, поверишь, нет?  Только бы человека найти нормального.  Задолбало всё это, сил нет.
Она посмотрела на тихо сидящего Алексея, и встряхнулась, будто отгоняя от себя что-то такое, что ей мешает.
- Да, ты не кисни, слышь? - обратилась она к нему, заметив, как он качает головой в такт её словам. -  Померла, так померла, видать судьба у неё такая.  А я лучше, чесслово лучше.  Ты попробуй, увидишь.  Всё сделаю, будешь доволен!  - закончила она, опять перейдя на высокие ноты, видимо пытаясь показать, что случай с Верой никак не отразится на её желании угодить клиенту.
                - Эй, ты давай думай быстрее ежели хочешь чего, а нет, так сваливай, а то я из-за тебя всех клиентов потеряю.   Стоим тут... - добавила она, уже раздражаясь на то, что он ничего не говорит и как будто вовсе не реагирует на её слова.
                - Выходи, - только и сказал Алексей, не отрывая взгляда от руля.
Видимо, в тоне каким это было сказано, было что-то такое, что девчонка пулей вылетела из машины.

              Алексей отъехал в сторону, не обращая никакого внимания, на бешенную ругань летящую ему вдогонку.
Тогда, после первой встречи и разговора с Надей, Алексей приехал домой.  Его колотила нервная дрожь, и он даже не зашёл в спальню к дочери, что он всегда делал по приезде, а сразу же пошёл в кабинет.  Подошёл к окну и, отдёрнув густую занавесь, долго устало смотрел на ночную пустую улицу внизу.  Затем снял со стоящего здесь же барного столика бутылку коньяка и бокал и, сев на небольшой кожаный диван, включил телевизор. 
                «Угорела, угорела, угорела, - одно и то же слово, не переставая, будто бормашина дантиста, сверлило его сознание, - не из-за меня ли?  Как эта девка размалёванная сказала:  “постоянный по пятницам.” - Кто постоянный?  Я постоянный?! Она была проститутка! Шлюха, мразь, грязь, тварь, и, на тебе, угорела! - раздражался он всё больше и больше, -  Влюбилась?  В кого, в меня что ли?  Она проститутка!!!!  Я ей деньги платил.  За каждую ночь со мной.  Сто долларов, хотя её цена была трёшка, да и то в базарный день.  Не, не может быть, чтобы в меня.  Наверное, ещё кто-то был, шлюха ведь!  Ну кто, кто может любить проститутку?  Какой-нибудь такой же выблядок как и она сама.  И разве я её избил тогда?  Да, нет, так один раз дал в морду и... дальше не помню.  Проснулся раздетый, укрытый, все вещи аккуратно сложены, стольник на полу, двадцатка ещё, а её нет... .   А её значит Верой звали».
Он сделал большой глоток коньяка и прикурил лежащую рядом с хрустальной пепельницей сигарету.  Альбиночкину сигарету.  Сам он не курил, но сейчас, закурив, он вспоминал, как это делала Вера.  Ему нравилось, когда она курила.  Он любил смотреть, как она, не торопясь, выбирала из пачки тонкую, длинную, тёмную сигарету своими такими же тонкими, почти прозрачными белыми пальцами, сама прикуривала от лежащей здесь же зажигалки, - сам он не давал ей прикурить, говорил, что это вредно, -  и потом, несколько откинувшись в кресле, сидела, чуть пошевеливая пальцами ног, полузакрыв глаза, с едва заметной улыбкой отдыхающего от всех насущных проблем человека.  Ей некуда было торопиться, пятница был её день, ИХ день, и она это знала.
              «Да и хрен с ней, с сучкой, не всё ли мне равно?  Найду другую, хотя бы эту, как её?  Ах, да – Надин.  Надо же такое имячко придумать – Надин.  Таких и имён-то не бывает.  Надя, наверное».

              В ближайшую пятницу он опять медленно ехал вдоль тротуара, пристально разглядывая женщин, разгуливающих взад и вперёд, пытаясь выбрать, какая из них ему подойдёт на этот вечер.  Никого не выбрав, он опять доехал до последнего угла.  Там, одиноко пританцовывая на холодном ветру, ёжилась в своей короткой не по погоде курточке всё та же девчонка.
                «А, шут с ней», - подумал Алексей, останавливаясь и опуская боковое стекло.
                - Надя! - позвал он её, открывая дверь.
                - Надин, - звонко поправила она его, запрыгивая на переднее сиденье, и вполголоса добавила, - это дома меня зовут Надей, Надеждой, а здесь - Надин.
                - Пусть будет Надин, - безразлично сказал он.  - Тебе цветы, ром и торт на заднем сиденье... . -
                - Ром, - поморщилась Надин, потирая окоченевшие руки, - кто может пить эту гадость?
Алексей улыбнулся:
- Как только мы приедем домой, я тебе сделаю грог, и ты сразу согреешься. 
Он повернулся, взял её ладошки в свои руки, и, склонившись в её сторону начал дышать на них, пытаясь согреть своим теплом.
Надин ошарашено смотрела на его лысеющую голову и не могла понять:  ей нравится то, что он делает или нет.
                «Может он болен, только этого мне не хватало.  Хотя с виду мужик приличный.  Не, на больного не похож», - подумала она и, решительно высвободив свои руки, спросила:
                - А как насчёт...?
                - А-а-а, - выпрямляясь и усмехаясь, протянул Алексей и, достав стодолларовую бумажку, положил ей её на колени.
                - Этого за ночь хватит?
                - Смотря, что делать будем.
                - Жить, Надин.  Мы будем с тобой жить.
                «Только этого мне и не хватало», - подумала Надин и сказала, отдавая ему его сто долларов и открывая дверь:
                - Я тебя не знаю, чего это вдруг я с тобой жить стану.
Алексей схватил её за руку и чуть ли не насильно усадил обратно.
                - Прости, я не так выразился.  Конечно, мы вместе жить не будем.  Мы просто проведём с тобой ночь.  Если мне понравится, я за тобой приеду в следующую пятницу.  Годится?
                «Попробовать что ли?  Вроде, он не маньяк какой.  Выглядит солидно.  Машина новьё, да и прикид нормальный.  Очки, все дела.  Да и задубела я тут стоять.  Когда ещё кто приедет, если приедет?  Может мне и правда подфартило, а вдруг я ему понравлюсь, и он меня возьмёт на содержание?  Надоело мне это всё, хочется какого-то покоя, уюта, надо же как-то отсюда вырываться,» - думала про себя Надин, а рука уже машинально засавывала сто долларовую банкноту в маленькую сумочку. Алексей же глядел на это движение с едва заметной усмешкой, чуть скривившей его рот.
                «Клюнула», - подумал он.

              Не успела Даша выключить в нише свет, как шум разгорелся с новой силой.
              - А, что я говорил? – победоносно вещал в темноте один, наверное, всё тот же Коля. - Ха-ха-ха!  Ничего нового, такая же поблядюшка, как и предыдущая.  А то:  сестрёнка, лечиться, да просто на передок деньжат подсобрать, а вы развели тут сопли со слезами.
              - Да иди ты, - угрюмо и без особого энтузиазма отвечали ему, - прямо, если бы она могла как-то ещё прожить, Надя бы терпела, как об неё окурки тушат.  Ты бы стерпел?
              - Издержки производства, пусть ещё молока за вредность попьёт.
              - Дурак!
              - А чё, дурак-то?  Чего они ждут, когда сами же в омут лезут.  Пороть надо было в детстве, пороть, по голой жопе ремнём!
              - Скотина это Алексей, просто скотина!
              - А почему вы решили, что её Надеждой зовут? – перебивая, развивающуюся перпалку, ошеломлённо спросила Даша.
              - Не знаю, может синий цвет так повлиял, но другого имени просто и в голову не пришло.
              - Я же говорю, все думают одинаково, вот и предыдущая группа – Надя, и до неё и ещё, странно всё это.
              - Да ладно, сестрица, не бери в голову, совпадение, бывает...
              - Не бывает!  Нет в мире совпадений, всё закономерно, всё логично.
              - Ещё один Аристотель на нашу голову, молчи уже.  Я бы посмотрела, если бы с твоей дочкой так.
              - Тьфу на тебя!
              -  А я вам вот чего скажу, не хрен им было в город приезжать, жили бы, где жили:  и им хорошо и всем...
              - Ой, заткнись, достал уже!
Группа расшумелась не на шутку, теперь каждый кричал что-то своё, даже не слушая о том, что ему отвечают и отвечают ли вообще.  Мужские, женские голоса слились в один неумолкаемый гул, который отражаясь от стен гудел, казалось, на весь музей.
              - Тихо! – крикнула Дашенька, -  Я не буду продолжать экскурсию!  Хватит!  Откроется же это чёртова дверь сама когда-нибудь!
Все замолчали и окружили экскурсовода.
              - Ты, дочка, помолчи, - сказал один старик, - ну-ка Машуня, включи следующую картинку.
Средних лет женщина подошла к следующей нише и включила в ней свет. 
              - А эта картинка выполненная в красных тонах и выставленная в красной же рамочке, прямо-таки кричит о физическом насилии, жестокости, похоти и, как ни странно, любви одновременно, - машинально будто кукла заговорила Даша, - наверное, нет ничего более ужасного, когда всё это смешивается в один клубок.  В нём всё так запутывается, что уже и не разобрать, что есть что, где начало, где конец и что есть истина, а что ложь.   Посмотрите:  съёмная квартира, где Алексей был с Верой и куда, более, чем очевидно, приводил Надю.  Никого нет.  Кругом какой-то развал, всё оплёвано, как после жуткой пьянки.  Смятая постель, а на ней разбросаны деньги.  Много денег.  Что здесь произошло?

              Все встали полукругом и застыли на местах, разглядывая кричащую картинку в кроваво-красной нише.

 

                        Гл. 5............................. Картинка в Красной Рамочке - Люба, Любушка

                       

             Copyright@2015, Oleg Gritsevskiy
             При полной или частичной перепечатке,
             согласие автора обязательно.