Страница Небесные Антикомедии

Картинка в чёрной рамочке - Конец

                Буквально через несколько минут Алексей приехал на тот угол, где вот уже как с год по пятницам "снимал" женщин на ночь.  Всего их было три.  Последней из них и была Люба. 
С утра на углу никого не было. 
                «Совсем дурак, чего это я сюда припёрся в такую рань?  Надо будет приехать вечером.  Она должна здесь быть вечером. Выходных у неё нет, так что:  до вечера.   Ах, да, сегодня суббота, мне надо будет что-нибудь придумать дома, чтобы поехать сюда.  Ладно, это ерунда, скажу, что деловая встреча.  Альбиночке всё равно, ей даже лучше, когда меня нет». 
Дома он, не говоря ни слова, прошёл в кабинет и закрыл за собой двери на ключ.  Подойдя к окну, он смотрел на одинокую ворону, которая летала кругами и, не переставая, каркала.  Так он простоял до вечера, а когда чуть стемнело, он взял из бара бутылку коньяка и вышел из дома, пройдя мимо смотрящей телевизор Альбины, которая даже не повернула головы в его сторону, только, зло скосив свои великолепные глаза, шепнула в его широкую спину:
                - Чтоб ты пропал!
               

                Алексей приехал на угол, где надеялся увидеть свою Любовь, но там стояла совершенно незнакомая девушка, которая повернулась и с презрением плюнула в его сторону.
На её лице было написано такое отвращение, что он, сидя в закрытой со всех сторон машине, закрыл лицо от плевка, затем быстро развернулся и помчался прочь по улице, по обеим сторонам которой стояли девушки и женщины на любой вкус и цвет.  Ему казалось, что все они с исказившимися от презрения лицами показывают на него пальцем, плюют в его сторону, и в его ушах раздавалось только одно: 
                - Вера, Надежда, Любовь! 
Эти три слова, три имени стучали по его голове как будто кто-то тяжёлым молотом бил по огромному колоколу.  Это было как пытка, но этого кому-то тоже показалось мало.  Прямо  рядом с его машиной летела огромная ворона, которая стучала на лету в окна и крышу и пронзительно кричала:
                -  Карррр!!  Карррр!!!  Каррр!!!
Алексей прибавил скорости, но ни женщины ни ворона не исчезали.  Наоборот.  Теперь ему казалось, что они стояли по всей дороге, а их голоса становились всё громче и громче.  Он откупорил лежащую на сиденье бутылку коньяка и судорожно припал к её горлышку.
                «Надо выехать за город, - решил он, - там я от них оторвусь».
На бешенной скорости он вылетел за городскую черту, выскочил на кольцевую и помчался по ней совершенно не обращая внимания на всё увеличивающуюся скорость. Но и здесь из-за каждого дерева, из-за каждого знака, из-за каждого поворота появлялась какая-то женщина и, показывая на него пальцем, оглушительно кричала вслед:
                - Вера, Надежда, Любовь!
А ворона, казалось, уже била не по машине, а прямо ему в голову:
                -  Карррр!!  Карррр!!!  Каррр!!!
Он вылетел на виадук и...

                Похороны были скромными.   Немного старых друзей, работники фирмы, которая теперь перешла его жене.  Немногочисленные родственники и сама жена в чёрном траурном платье, со спрятанным под густой вуалью лицом. Альбина прикладывала к сухим глазам кружевной платочек, пока священник произносил заупокойную молитву, а сама с интересом рассматривала молодого, интересного собой батюшку.  Она была шлюха, обыкновенная шлюха, которая любила потрахаться ради собственного удовольствия.   Батюшка с ухоженной бородкой и маслянистыми глазами, на её взгляд, был подходящей кандидатурой.

                - Ну, всё всем ясно?
Опять пробасил всё тот же Коля
                - Кругом одни шлюхи, нормальное название для картины, короткое, но ёмкое – Шлюха или Шлюхи!  Возражения есть?
Все молчали.
                - Возражений нет!  Пошли домой.  Насмотрелись вдоволь.  А где дверь-то?  Даша, ты говорила, как закончим, дверь откроется, и мы домой пойдём, а двери-то нетути!
                - Так вы же не видели последнюю картинку.
                - Какую ещё картинку?  Ты чё, подруга?  На стене больше ничего нет.
                - На этой нет, а на противоположной...
Все обернулись.  В полутьме практически ничего не было видно, только в самой середине закругляющейся стены еле-еле проглядывалась небольшая ниша, которую чуть было видно.
                - А что там может быть?  Её и не видно совсем.
                - Да, - согласилась экскурсовод, - издали её не видно, но, если каждый подойдёт к ней, наклонится и заглянет вовнутрь, то увидит те сказочные тона, в которые она выкрашена и тот праздник, который на ней запечатлён.
                - Да какой уж тут может быть праздник?  Ты чего, девочка, съела чего-нибудь не того?  Ну и выставка, я вам скажу, охренеть можно!

                Даша щёлкнула выключателем, Коля первым направился к нише, пригнулся и заглянул внутрь.  Буквально через минуту он смущённо улыбаясь, почёсывая свой затылок, но не говоря ни слова, уступил очередь следующему желающему посмотреть, что же там внутри.  Один за другим все в группе посмотрели эту нишу и удовлетворённо собрались в середине зала.  Последним был тот старик, который улыбаясь сказал
                - Ну, вот, а вы тут шлюха, шлюхи.  «Ша, ша».  Причём здесь эта буква?  Автор что-то другое сказать хотел, а все:  «Шлюха, шлюхи».  «Вера, Надежда, Любовь», вот как надо было назвать эту картину.
                - А почему «Вера, Надежда, Любовь»?

                - Да потому что их звали так, девчонок этих, да и по картине всё отчётливо ясно, Коляша.

 

                        Гл. 7..... Картинка в перламутровой рамочке – Вера, Надежда, Любовь

                       

             Copyright@2015, Oleg Gritsevskiy
             При полной или частичной перепечатке,
             согласие автора обязательно.