Страница Небесные Антикомедии

Мой, уходящий в небо город.

            Я стоял на берегу озера Мичиган и смотрел вдаль.  Серое небо и такая же серая вода до удивления напоминали мне мой старый город, из которого я уехал уже много лет назад. 
     
      Красавица Рига осталась в далёком прошлом и только иногда напоминала о себе вот такой моросящей, продирающей до костей, промозглой, настоящей прибалтийской погодой.
     
      - Как живёшь? - вдруг услышал я чей-то голос, раздавшийся за моей спиной.  Я обернулся.  За мной стоял старик, одетый по нынешним временам более чем странно:  соломенная шляпа, серая, грубого полотна, рубаха на выпуск, такие же серые полотняные штаны и деревянные башмаки на босу ногу; на плече у него дорожный посох, а на конце посоха покачивался узелок с пожитками.   Он глядел на меня уставшими, блеклыми, под стать погоде, водянистыми глазами, слегка нахмурив густые седые брови;  длинные, спутанные волосы выбились из-под шляпы и неровно обрамляя изрезанное глубокими морщинами, крупное, обветренное и просоленное морскими брызгами, лицо, лежали на сутуловатых плечах.
     
      Я ничего ему не ответил, отвернулся и продолжал наблюдать за чайками, носящимися над небольшими волнами.
     
      - Как живёшь? - ещё раз спросил он у меня.
     
      - Никак, - не поворачиваясь, ответил я, - живу... . -
     
      - Обратно не хочешь? -
     
      Я отрицательно помотал головой.
     
      - Я не вижу, чтобы ты стал счастливым вдали от дома. -
     
      - Не знаю, что это такое - счастье.   Наверное, по своему счастлив.  Всё есть, дети растут уже другими людьми, хочется верить, что они достигнут большего, чем я.  Что ещё надо? Я ведь для этого и ехал.  С тобой мне нельзя было оставаться, будущего не было, прошлое - да, а будущего нет. -
     
      - Все уезжают, а те, кто остался, такое творят, что... - старик тяжело вздохнул и продолжил, - Мне более восьмисот лет, я всё видел, но почему же они так себя не любят.  Они ничему не научились за все эти годы, стали ещё хуже.  Хапают, хапают, хапают, попрошайничают и бьют тех, кто слабее.  Я тоже решил уйти.  Больше выдержать не могу.  Вот пришёл попрощаться. -
     
      Я обернулся, посмотрел в его глаза, в которых отражались пустота выбитых окон, облупившиеся стены медленно разрушающихся домов, неухоженные улицы, унылые лица прохожих, озлобленность каких-то демонстрантов, глупость и воровство власть придержащих, общая нищета - всё вместе, и...  ничего не ответил ему.  Он имел право уйти, Дух Города, который когда-то был родным не только мне, но и многим, многим другим, любящим его, людям.
     
      - Прощай! - сказал Город и начал подниматься вверх, в небо, которое внезапно расчистилось, словно специально для того, чтобы ему было лучше видно, куда идти.
     
      - Но ты же не навсегда уходишь?! - крикнул я ему вслед.
     
  - Пусть они сначала станут людьми, - услышал я в ответ, и Старый Город, тяжело согнувшись, пошёл дальше в Небо.

AbZ

12/14/09                              Racine, WI

 

Copyright@2009, Oleg Gritsevskiy
При полной или частичной перепечатке,
согласие автора обязательно.