Страница Небесные Антикомедии

Пастушье жаркое

“Сказки о белокрылом демоне”

           Демон стоял на улице небольшого городка викторианского стиля и недоумённо оглядывался.  В левой руке его находилась тонкая чёрная трость с набалдашником из слоновьей кости, крылья сложенные за спиной по виду ничем не отличались от длинного до пят, расстёгнутого макинтоша, шея была повязана белым шёлковым, свисающим до земли, шарфом, а на голове красовался высокий цилиндр.  По улице прогуливались люди в разноцветных майках, шортах, летних коротких юбках, тонких джинсах, не спеша разглядывая витрины небольших магазинчиков, кафе и галерей, иногда заходя в них.  Все они непременно оглядывались на стоящего демона, некоторые улыбались и покачивали головой, но особо ему никто не удивлялся.  Мимо проезжали автомобили, водители и пассажиры которых, случайно встретившись с ним глазами непременно дружелюбно кивали головой.
            «Та-а-ак, - протянул про себя демон, – и куда это я попал?»
Он достал из кармана жилетки огромные старинные часы, висящие на массивной золотой цепи и, нажал на большую кнопку.  Под звуки тихого вальса открылась инкрустированная причудливыми знаками крышка и взору демона предстал циферблат сделанный в виде его же портрета.  Усы-стрелки уныло висели на двадцать пять минут седьмого.
             «Замечательно, – с издёвкой мысленно сказал демон, – это же надо было так сбиться во времени и месте!  Должен находиться в Париже двадцать восьмого июля 1914.  Вместо этого нахожусь в Канаде, в городке Ниагара на Озере двадцать восьмого июля 2014 года». 
И, обращаясь непосредственно к часам, добавил:
            – Из-за вашей поломки вышла ошибочка всего навсего на сто лет и на шесть тысяч километров.  Грандиозно!!!  Вот выкину вас вон, будете знать.  Вы нарочно это сделали! 
Часы отрицательно задрожали в его руке.
            – Вам что, – угрожающе прошипел он, – Лил? не понравилась?!
Часы задрожали ещё сильней.
            – Я должен был с ней встретиться на набережной Орсе возле киоска тётушки Жаклин, чтобы убедить покинуть Европу, где сегодня началась война, и уехать со мной в Аргентину, а вместо этого нахожусь на другом конгтиненте на  Пиктон стрит перед входом в отель “Принц Уэльский” и на меня все смотрят, будто я бродячий иллюзионист и сейчас начну показывать здесь фокусы.  Вот уже и дети начали собираться.
Он погладил по голове одну белокурую девчонку, которая, держась за руку своей мамы и набив рот мороженым с восторгом его рассматривала.
            – Очаровательная малышка, – заметил он вслух, обращаясь к её маме. – Вы не подскажете, который сейчас час, а то мои, – он протянул женщине свои старинные часы с уныло висящими стрелками, – совершенно отбились от рук.
            – Два часа по полудни, – посмотрев на свой мобильный телефон, сконфуженно ответила та и торопливо перешла на другую сторону дороги.
            «Ну да, – заметил про себя демон, – не удивительно, что она от меня шарахнулась, как от ненормального.  В таком наряде, я здесь могу подрабатывать местным сумасшедшим.  У вас есть пол часа исправить положение, ясно? – мрачно приказал он своим часам.  Дужки-ручки, к которым была прикреплена золотая цепь тут же раскрылись и начали с наружной стороны постукивать циферблат с портретом демона по голове, тем самым давая понять хозяину, что это невозможно». 
            – Хорошо, – сказал демон, – двух часов будет достаточно?
Ручки вернулись в прежнее положение.
            – А я пока пойду найду какое-нибудь тихое местечко, где можно будет перекусить.  Бедная Лил?…

            Он развернулся и, постукивая по тротуару своей тростью с металлическим окончанием, пошёл вдоль улицы прочь от отеля, у входа которого всё время сновали машины и люди.
Миновав несколько кафе и ресторанов, где, на его взгляд, было больше посетителей, чем ему бы хотелось, демон заметил за стоящим на углу большим зданием другое поменьше совершенно не бросающееся в глаза.
            «Вот, это то, что мне надо, – широко зашагал к нему демон, – и название подходящее, –  усмехнулся он, – Ангел.  В Ангеле мне ещё есть никогда не доводилось».
Потянув на себя тяжёлую дверь, демон зашёл вовнутрь.  Навстречу ему тут же поднялась девушка которая, приветливо улыбнувшись, проводила его через вереницу небольших смежных комнат, в одну полутёмную достаточно большую с камином, вокруг которого была расставлена и развешена старая медная посуда.  Она усадила его сбоку от камина у окна, а сама пошла позвать официантку, которая незамедлила явиться принеся с собой воду со льдом и меню.
            «То, что это был просто жилой дом, ясно и так, – разглядывая всё вокруг, подумал демон. – Переделали под английский ресторан, видимо, достаточно давно;  всё здесь старое, и, похоже, требует генеральной уборки.  Но сама мебель добротная, сидеть удобно, не скрипит, не шатается.  Вполне сносно.  Вот только этот плоский тёмный экран на противоположной стене меняет собой восприятие прошлой эпохи, к которой как раз подходит мой сегодняшний костюм.  Жаль.  Надеюсь, хоть еда будет соответствовать.  Правда, английская кухня несколько пресновата, я люблю поострее».
Тщательно прочитав меню и подозвав официантку, демон заказал пастушье жаркое и эль.
            «Пища бедяков, – благодушно рассуждал он, – самое лучшее, что есть.  Английское пастушье жаркое, французский луковый суп, китайский стир-фрай с рисом и чай, греческий гирос, итальянская пицца, русские блины – этот ряд можно продолжать и продолжать».

            За окном раскатисто прогремел гром и по стеклу сразу же забарабанили тяжёлые капли воды.
«Как вовремя я надумал поесть, сейчас бы мок на улице и пришлось бы спрятаться в каком-нибудь переполненном людьми месте, – думал демон, глядя на пустеющую за окном улицу. – А здесь так тихо и хорошо…»
Будто в насмешку его мыслям в комнату гурьбой вошли, ведомые девушкой-метрдотелем, сразу несколько семей.
            «О-о-о!  – простонал демон. – Сейчас начнётся шум, гам, детская беготня, а у меня и так настроение хуже некуда.  И вообще, могу я спокойно пообедать или нет?  Дай-ка я вас всех быстренько отсюда выпровожу».
            – Что тебе не нравится?
Услышал он чей-то скрипучий голос и вздрогнул от неожиданности:  рядом с ним никого не было. 
            – Люди должны есть, – продолжал тот же голос, похоже идущий из-под лежащего перед камином медного чайника.
            – И пить, и пить, и пить! – звякнули из подвешенных над ним медных кружок тоненькие, похожие на детские голосоки.
            – И пить, – согласно бухнул своей крышкой чайник.
            – Он, наверное, решил, что это его ресторан и ему решать, кому здесь быть, а кому нет, – гулко загудела большая кастрюля.
            – Пришёл, не зван, не гадан, расселся тут и уже свои порядки наводит!
            – А то без него бы не разобрались, кому здесь быть, а кому нет!
В ушах демона раздался гомон, как он уже догадался, большой толпы призраков удобно поселившихся в старой посуде этого странного ресторана.  Любой человек на его месте несомненно, схватив свои пожитки, бросился бы вон из этого места, но хозяин высокого цилиндра, бережно положенного им на старый рядом стоящий стул, человеком не был, поэтому он только усмехнулся и мягко прикрикнул.
            – А ну тихо, ишь разгалделись!  Просто хотелось поесть в одиночестве.
            – Здесь одиночества не жди, – басом прогудел медный котёл, – сюда постоянно кто-то заходит.
В этом момент к столику подошла официантка принесшая небольшой чугунок с пастушьем жаркоем и большую кружку английского эля.  Кружка был потная от холода, а над чугунком наоборот прозрачной шапкой стоял тёплый и душистый пар.
Демон потянул длинным носом, довольно крякнул и голодная слюна сразу заполнила весь его рот.
            – Ещё чего-нибудь желаете? – спросила официантка, глядя, как посетитель заправляет салфетку за воротник.
            – Пока нет, благодарю, – отпивая эль и беря ложку в руку, проговорил демон и девушка, весело сверкнув на него глазами, отошла принимать заказ к вновь пришедшим посетителям.

            Демон ел не торопясь, призраки замолчали, давая ему спокойно насладиться едой, и он действительно получал удовольствие.  Жаркое было приготовлено на славу, а знатный холодный эль плотно утрамбовывал его в желудке, понуждая есть ещё и ещё.  Наконец с чудесным блюдом было покончено, и наевшийся демон отложил ложку и отодвинул в сторону пустую кружку.  У столика мгновенно возникла официантка:
            – Как вам наше жаркое? – заботливо осведомилась она.
            – Великолепно!  – улыбаясь, ответил ей демон.  – Повару от меня огромное спасибо и самые налучшие пожелания.
            – Непременно передам.  Не желаете ли десерт?  У нас есть…
Девушка перечислила достаточно внушительный список различных тортов, пирожных и других сладостей.  Демон внимательно её выслушал и остановился на шоколадном мороженом и кофе-латте.
Официантка отошла, а он, сыто откинувшись на своём старом стуле и заложив ногу на ногу, спросил, обращаясь к медной посуде.
            – Так говорите, к вам сюда много народа заходит?
            – Да кого здесь только не бывает, – бухнул котёл, – вот хотя бы… 
За столиком демона возник человек в костюме семнадцатого века.
            – Есть – это необходимость, – сказал он с несколько печальной улыбкой, – А наблюдая со стороны, как вы это делаете, я понял, что уметь есть – искусство.  Вы умеете кушать, дорогой Альберт, умеете наслаждаться едой.  Непременно вставлю это замечание в свои “Максимы”.
Демон удивлённо вскинул брови.
            – Франсуа?  Милый герцог, вы ли это?  Последний раз мы с вами виделись аж…
Он задумался и даже наморщил лоб, вспоминая, но герцог быстро пришёл ему на помощь.
            – Альберт, это было на похоронах герцога де Ришелье четвёртого декабря тысяча шестьсот сорок второго года.
            – Да-да, ну и мерзкая же тогда стояла погода в Париже…  Хотя нет, простите, дорогой Франсуа,  вы ошибаетесь, последний раз мы виделись позже.  Гораздо позже, в тысяча шестьсот сорок шестом году.  Неужто не припоминаете?  – глядя, как герцог несколько отрешённо помотал головой, демон перешёл на громкий шёпот. – Я ещё познакомил вас с герцогиней де Лонгвиль, с которой в то время был очень дружен.  Давно с ней не общался, может быть вы знаете, как у неё сейчас дела?
Герцог порывисто встал, прижал руку к сердцу и чуть задыхаясь, сказал:
            – Простите, Альберт, вынужден откланяться.  Спешу.  К тому же здесь собралось очень много людей сегодня, – он брезгливо обвёл рукой зал, в котором действительно за столиками сидело довольно много посетителей, – а я, с некоторых пор, не выношу их присутствия.

            Альберт не успел даже слова сказать, как герцог исчез, оставив его созерцать опустевший стул.  Он оглядел зал, по которому делово принимая и раздавая заказы, сновали официанты. 
            «Странно, что я даже не заметил, как все эти люди сюда заходили».
За время его короткой беседы с де Ла Рошфуко в зале собралось достаточно народа.  Люди входили, садились, делали заказы, ели, пили, беседовали между собой, расплачивались, уходили, между всеми суетились официанты – в общем текла нормальная ресторанная жизнь обеденного времени.
Демон сморщил губы и только было погрузился в свои мысли:  “Франсуа изменился, похоже стал совершеннейшим мизантропом.  Интересно, что на него так повлияло?..”
Как его прервал чей-то голос:
            – Не происходит изменений лишь с высшей мудростью и низшей глупостью, Альберт.
Альберт поднял глаза;  прямо напротив него сидел, сложив руки, спрятанные в широких рукавах зелёного халата, пожилой китаец и лукаво улыбался в длинные седые усы и бороду.
            – Учитель Кун?!!  И вы здесь?
Демон встал и почтительно склонил свою голову.
            – Изредка захожу, изредка, – кивая, ответил его собеседник.  –  Всегда нахожу здесь тех, у кого можно многому научиться, Альберт, ведь “люди по своей природе близки друг к другу”, поэтому и тянутся к себе подобным.
            – Вы, как всегда, правы учитель, однако, я хотел бы добавить, что “по своим привычкам люди далеки друг от друга”, поэтому столь разобщены.
            – Какое славное дополнение, Альберт, я непременно должен это записать.  Вы были одним из лучших моих учеников. 
После некоторого раздумья сказал Конфуций, и, с достоинством качнув на прощание головой, растворился в воздухе.

            Альберт вновь сел на свой стул.
            «Вот тебе и ангельский ресторан.  Да отсюда даже уходить не хочется!  Если бы не начало первой мировой войны, не эта встреча с Лил?, которую необходимо увезти, то мне стоило бы здесь задержаться ещё на несколько дней.  Сюда интересная публика, как я вижу, заходит.  Встретиться бы мне здесь с этим древним греком, Эзопом, – вспоминая что-то, он вздохнул с горечью, – а то в ту мою случайную встречу с ним, когда я гостил у его хозяина Иадмона, и мы беседовали с ним о человеколюбии, этот обезьяноподобный хромой, горбатый, уродливый баснописец, наливая вино, шепнул мне нечто такое, чего я, будучи охмелённым, не запомнил, а надо было бы». 
            – Альберт, – раздался над ухом демона чей-то гнусавый голос, – я сказал тебе тогда и могу повторить ещё раз: “Ненасытное человеколюбие помрачает разум человека, и он не замечает грозящих ему опасностей.”  Кстати, Иадмон, чтобы ты знал, когда проспался на следующее утро, отпустил меня на волю.  Удивительный поступок для этого сквалыги.  Скупердяй обожал рабов и всю жизнь жил за их счёт, абсолютно не умея ничего делать.  Искренне считая при этом, что рабы не способны сами справляться с тяготами жизни и их необходимо опекать.   Высшее проявление лицемерия в сочетании с неописуемой глупостью. 
            –  А в чём же глупость? – улыбаясь и глядя, как в кресло напротив усаживается человек в старой тунике и  сандалиях на босу ногу, спросил демон.
            – В том, что он меня отпустил.  Теперь ему даже поговорить не с кем, но людям свойственно глупить…
            – Я вывел четыре основных закона глупости человека.
Прервал разговор демона и Эзопа чей-то голос, и за столиком образовался ещё один человек, одетый в деловой костюм и с сигаретой в руке.
            – А-а, – протянул демон, – Карло Мариа и вы здесь? 
И, повернувшись к Эзопу, добавил:
            – Эзоп, могу тебе представить – Карло Мариа Чиполло итальянский учёный.  Прошу любить и жаловать.  Карло Мариа – Эзоп.
            – Читал ваши басни, уважаемый Эзоп, в восторге, – вставая и протягивая руку, сказал пожилой итальянец.  Эзоп, в свою очередь, пожав узкую протянутую руку, церемонно поклонился и заметил:
            – А я, к сожалению, ни одной вашей работы не читал.  Очень интересно узнать, какие такие четыре закона глупости человека вы определили.  Я насчитываю их гораздо больше.
            – Четыре основных, основных, а так, вы правы, глупость безгранична.
            – Я бы тоже хотел услышать о вашей работе, – закуривая сигару, заметил демон.
            – Закон первый:  Человек всегда недооценивает количество идиотов, которые его окружают.
Демон и Эзоп переглянулись и согласно кивнули головами.
            – Закон второй: Вероятность того, что человек глуп, не зависит от других его качеств.
Демон опять кивнул головой, и Эзоп сделал тоже, правда, уже после некоторого раздумья.
            – Закон третий, – продолжал итальянец, – Глупец — это человек, чьи действия ведут к потерям для другого человека или группы людей, и при этом не приносят пользы самому действующему субъекту или даже оборачиваются вредом для него.  И, наконец, четрвёртый закон: Не-глупцы всегда недооценивают разрушительный потенциал глупцов.
            – Вы можете смело добавить сюда ещё и пятый закон, – сказал демон, – Глупец — самый опасный тип личности. Глупец даже опаснее, чем бандит.
            – Не совсем вас понимаю, Альберт, – не сговариваясь, хором сказали Эзоп и Карло Мариа.
            – Это просто, – усмехнулся демон, – результат действия бандита – это простой переход благ из одних рук в другие.  Материально Общество в целом от этого не страдает.  Результат действий дураков потеря благ вообще.
            – Ах в этом смысле.  Что ж  – это прекрасный пятый закон, – опять не сговариваясь, в унисон сказали древний философ и итальянский учёный. – Дураки – это самая ужасная разрушительная сила.
            – Я вас внимательно слушал, господа, – на четвёртом стуле возник ещё один собеседник, – и к своему прискорбию вынужден сделать очень важное заключение.
            – Николай Васильевич! – воскликнул демон. – Кого только здесь сегодня нет!
И обращаясь к двум своим собеседникам:
            – Знакомьтесь, Гоголь Николай Васильевич, один из лучших русских писателей-прозаиков.
            – Читал, читал.  Ваши Мёртвые Души произвели впечатление, – Карло Мариа улыбнулся широко и доброжелательно.
            – А мне, к сожалению, не довелось, – Эзоп с любопытной иронией разглядывал нового посетителя.  – Но в чём же ваше неутешительное заключение, почтеннейший писатель?
            – У России есть одна беда.
            – У России, как и во всём остальном мире, не одна беда, а несчётное количество бед, но какое это имеет одношение к нашей беседе, – изумился демон.
            – Одна, одна – дураки!  Беда России – дураки кругом.  Вот думаю, как донести эту мысль до сведения моих читателей.
            – Николай Васильевич не делайте поспешных выводов.
            – Что вы, что вы, Альберт.  Каких поспешных?  Это результат долгих наблюдений.  Ваша беседа, – он увожительно наклонил свою голову, – только укрепила моё мнение.
            – Ну хотя бы не так прямо, – сказал Эзоп под одобрительный кивок Карло Мариа.
            – Не будьте столь категоричны, друг мой, – возникая в воздухе прямо над столом, заметила голова учителя Куна.  – Категоричность – признак ограниченности.
            – А как, как ещё можно сказать об этом?
            – Ну хотя бы так, – сказал демон, – у России две беды:  дураки и дороги.
            – Но плохие дороги – это же произведение всё тех же дураков… – запротестовал было Гоголь, но Карло Мариа перебил его:
            – Соглашайтесь, друг мой.  Зачем же возбуждать против себя общество?  Дураки всё равно ничего не поймут, но обидятся.  
            – Оставь только дураков, – добавил демон, – и все читающие будут думать, что это он и есть дурак, а так как у человека в памяти откладывается последняя фраза, упоминание дураков, стоящее на первом месте, переходит на второй план, практически сводится на нет.  И для всех дороги – становятся главстувющим злом.
Всё ещё сомневаясь, Гоголь вопросительно посмотрел на остальных собеседников. Эзоп поощрительно рассмеялся, Чиполло похлопал Николая Васильевича по плечу, а учитель Кун вежливо покачал в воздухе своей головой.
            – Решено, вы меня убедили! – без особого воодушевления сказал Гоголь и со словами:  – Сейчас же этим и займусь.  Прощайте друзья мои, -- пропал.

            Вслед за его исчезновением, попрощавшись с демоном каждый на свой лад, в воздухе растворились и остальные участники разговора.  Альберт остался один.
            «Надо же как я удачно сюда попал.  Никогда бы не подумал, что такое может случиться, – съедая последнюю ложечку мороженого, подумал он, оглядев зал, наполненный пришедшими пообедать людьми.
Один из официантов включил телевизор, висящий на стене и перед взором демона замелькали трагические кадры хроники дня.
            «Странные люди,  – следя за происходящим на экране, подумал демон, -- крутятся на своей планете и разрушают всё вокруг себя, как будто им на ней не жить или она тесна для них.  Слон в посудной лавке ведёт себя куда более осторожней, чем они».
Он устало вздохнул, и в этот момент к нему торопливо подошла официантка.
            – Ещё что-нибудь? – услужливо спросила она.
            – Нет, спасибо, счёт пожалуйста.
Девушка отошла и быстро вернулась с небольшим подносом с квитанцией на оплату, которую положила на столик и вновь удалилась, давая своему клиенту спокойно допить кофе.
 

            Демон, просмотрев квитанцию, отсчитал полагающиеся с него деньги, добавил двадцать процентов чаевых и уже собирался встать, чтобы выйти, как вдруг увидел огромного слона, который, сидя на тумбе вполоборота к нему, туманной спиной загораживал проход.
Согнувшись в три погибели под невыскоким потолком слон тяжело сопел и что-то сосредоточенно выводил хоботом перед собой.
            – Нингнонг?!!  Нингнонг, голубчик, это ты?!  Что ты здесь делаешь, дружище?!
Демон даже подпрыгнул от неожиданности.  Уж кого-кого, но этого своего знакомого, с которым подружился в Таиланде совсем недавно, он никак не ожидал здесь увидеть. 
В своё время демону показалась история слона, спасшего маленькую Амбер во время тайфуна, настолько впечатляющей, что он, бросив все свои дела, отправился в эту азиатскую страну, где провёл несколько месяцев общаясь с этим великолепным животным с человеческой душой.
            – Я рисую, – спокойно и с достоинством ответил Нингнонг.
            – Рисуешь? – обескураженно спросил демон.
            – Не понимаю, – прогудел слон, – что здесь такого удивительного?  Рисую.
            – Рисуешь что?
            – Цветы, Альберт, цветы.

            Только сейчас демон заметил, что перед колышущимся слоном стоит мольберт с натянутым на подрамник холстом, на котором были нарисованы разноцветные цветы, растущие на огромной поляне. Кроме демона слона и его произведение никто из присутствующих в ресторане не замечал.
Альберт горько покачал головой.
            «Надо же, – подумал он, – у всех на глазах слон рисует цветы, а никто даже не пытается этого увидеть!»
Смешные, занятые исключительно собой люди в зале спокойно проходили сквозь слона и его мольберт с рисунком, не задерживаясь ни на секунду, будто перед ними ничего и не было.
            «А может быть, ничего и нет, – зажмуриваясь, подумал демон. –  Может быть, все эти люди, ресторан, души, посетившие меня, слон  со своим рисуноком – всё это лишь плод моего воображения?»
Огромный слон, будто отвечая на мысли своего друга, покачал своей головой, улыбнулся, собрал со своей картины большой букет и протянул его демону.
            – Держи.
            – Это мне? – открывая глаза, спросил демон.
            – Нет, это Лил?, а то она уже начала нервничать, что тебя так долго нет,
Под мелодичный звон часов демона, ответил Нингнонг.
Альберт встал, взял цветы и попытался обнять своего друга, но схватил руками лишь пустой воздух.  Он, к удивлению присутствующих в зале, открыто засмеялся, достал из жилета свои играющие часы и посмотрел на циферблат.  Усы стрелки на его лице показывали десять минут одинадцатого.
            – Опаздываю на десять минут, – вслух сказал демон, взял со стула свой цилиндр и стоящую рядом с ним трость.
            – Как тебе наш ресторан? – хором спросила медная посуда.
            – Чудесно! Уверен, что приду сюда ещё и не один раз.
            – Мы будем рады, – прогудел чайник.
            – Мы всегда рады хорошим гостям, – сверкнул в луче, пробившегося через окно солнца, старый медный поднос.
Демон вновь расссмеялся, надел свой странный головной убор и заторопился к выходу.  В дверях он столкнулся с официанткой, в руках она держала такой же как у него букет цветов.
            – Альберт, этот слон мой самый лучший друг. Он каждый день дарит мне цветы, – просто сказала девушка.
            – Амбер, это ты?  Как ты выросла, я тебя совершенно не узнал.
            – Ты придёшь к нам ещё?
            – Непременно.
Демон на секунду прижал её к себе и быстро вышел на улицу.
Взглянув на яркое солнце, он распахнул огромные белоснежные крылья, мягко взмахнул ими и исчез в голубом небе прямо на глазах изумлённых прохожих.  Ему нужно было торопиться, ведь он опаздывал к Лил? уже на целых одинадцать минут.

AbZ
Racine, WI                           07/21/14
PS
            “Дайте мне точку опоры, и я переверну мир” (Архимед)
            Чтобы перевернуть Мир, точка опоры не нужна.  Нужно перевернуть Сознание людей, и после этого Мир перевернётся сам.

Copyright@2014, Oleg Gritsevskiy
При полной или частичной перепечатке,
согласие автора обязательно.