Клоун, который не хотел быть смешным.

 

Все сказки

Папа, мама и Танечка ехали на машине к морю.  Ехать надо было два дня, а отпуск у родителей был двадцать четыре, поэтому ехали не спеша, останавливаясь в разных маленьких городках. ”Смотрите, – сказал папа, глядя на название одного такого городка, к которому они подъехали, - мы въезжаем в Плачущий город.”
“Ой, - сказала Танечка, - неужели здесь все плачут?” “Не знаю, плачут здесь или не плачут, - сказала мама, - но подошло время обеда, и мы должны остановиться, чтобы покушать.” “Может мы потерпим и поедем в какой-нибудь другой город? – спросил папа, - что-то мне не нравится идти в кафе, где тебя будут обслуживать со слезами на глазах.” “Да пусть хоть рыдают у меня над головой, - ответила мама, - нам пора покушать.” “А вот как раз и кафе!  Останавливаемся!” – воскликнула она, увидев красочную надпись “Кафе Слезинка”.  “Мама, может правда поедем в другой город?” – осторожно спросила Танечка.  “Ничего не знаю, - строго ответила мама, - нам надо есть.  К тому же у меня помада размазалась и причёска растрепалась.”  С этими её словами никто спорить не стал:  раз дело зашло о помаде и причёске – всё равно бесполезно.  Поэтому папа запарковал машину и все пошли в кафе.  Какого же было их удивление, когда они увидели, что никто в кафе не плачет, даже наоборот, все сидящие в нём, весело смеялись и улыбались друг другу.  Мама победоносно взглянула на Танечку и папу и пошла приводить себя в порядок.  Как только все сели за стол, стразу же подошла улыбающаяся официантка, которая приняла заказ.  Потом, когда все начали кушать, пришёл повар, который поинтересовался, всё ли им нравится.  Он ещё подарил Танечке лишнюю порцию сливочного пломбира со свежей клубникой, облитой шоколадом.  После обеда все решили немного погулять по этому Плачущему городу.  Люди, которые шли им навстречу или обгоняли их, были очень приветливы:  улыбались и обязательно здоровались, как будто они знали папу, маму и Танечку уже много-много лет.  Погода была превосходной:  тепло, солнечно, в парках били фонтаны с чистейшей водой, в которой плескались смеющиеся дети.  “Надо же, насколько название города не соответствует действительности.  Все улыбаются, как будто у них ни забот, ни горя нет,” – задумчиво сказал папа.  “Папа, мама, смотрите, цирк!” – закричала Танечка, когда увидела в одном парке цирковой шатёр – Шапито. “Как я в цирке давно не была, – заканючила Танечка, - давайте сходим, а?” “А чего, давай сходим. – сказал папа, разглядывая афишу. - Цирк – это здорово: жонглёры, акробаты, дрессированные тигры, клоуны...” “Клоуны! – захлопала в ладоши Танечка, - как я люблю клоунов!”  “Ну, давайте сходим.  Когда там начало?” – согласилась мама.  “Так через пол часа.  Интересно, мы успеем билеты взять?  Смотри сколько народу,” – засомневался папа, указывая на огромную очередь перед кассой.  Все стоящие в очереди шутили, смеялись, улыбались друг другу.  “Хоть бы успели, хоть бы успели,” – непрестанно повторяла про себя Танечка.  Они успели и взяли билеты на очень хорошие места, откуда была видна вся арена.  Танечка села посередине, она всегда любила сидеть между папой и мамой.  Рабочие, которые обслуживали цирк, раздавали всем одноразовые полотенца.
“Зачем это?” – спросила Танечка папу, но тот в ответ только пожал плечами.
Как только они сели, погас общий свет и началось представление.  Странное это было представление:  акробаты не могли сделать ни один трюк правильно, а под конец девушка - акробатка упала с трапеции, хорошо, что не разбилась.  “Ах!” – закричали все зрители, когда она сорвалась и облегчённо вздохнули, видя, как она поднялась и ушла со сцены, как ни в чём не бывало.  Танечка схватила маму за руку и прижалась к папе.  Хорошее настроение улетучилось.  Вышли жонглёры, они подбрасывали кегли и пытались их поймать, но у них ничего не получалось.  Потом они взяли тарелки и начали их бросать друг другу – все тарелки упали на землю и разбились.  Люди, затаив дыхание, смотрели на то, что происходит на арене.  Совсем маленькие дети начали плакать.  Жонглёры начали жонглировать горящими факелами, они обжигали себя и их приходилось то и дело обливать водой, чтобы они совсем не загорелись. Видя, как им больно, некоторые зрители не выдержали и тоже зашлись рыданиями.  Танечка недоумённо смотрела на родителей, думая, что они смогут объяснить ей, что происходит.  Но родители и сами ничего понять не могли.  Жонглёры ушли, и рабочие ставили решётки для выступления тигров.  Потом объявили, что один тигр заболел, поэтому будет выступать только тот, что здоров.  Из-за кулис вырвался разъярённый, совершенно дикий зверь, абсолютно не приручённый.  Он бросался на решётки, грыз их, просовывал через них свою когтистую лапу, пытаясь достать хоть кого-нибудь из зрителей.  Потом в клетку втолкнули дрожащего от страха дрессировщика, и тигр начал гоняться за ним, пытаясь сбить с ног.  Дрессировщик орал от ужаса, и вместе с ним орали все вокруг.  В один из прыжков тигр всё-таки подмял под себя дрессировщика.  Все закричали, думая, что тигр убьёт его, но того спасло то, что рабочие сцены  отогнали разъярённого хищника струями воды. Папа смотрел больше на окружающих людей, чем на арену.  У всех на глазах были слёзы.  Мама закрыла глаза, она не могла больше этого видеть, точно, как и Танечка, которая спрятала своё лицо в маминых коленях.  Наконец тигра загнали за кулисы, а полуживого дрессировщика утащили на носилках. 
Под конец представления вышел клоун.  Никто уже не ждал, что он сможет что-то сделать, чтобы хоть как-то развеселить публику.  И действительно, он даже и не попытался.  Он рассказал историю, про мышку и дверь.  Он рассказал о том, как злобная дверь прищемила хвостик бедной мышке, как она её не отпускала и мучила, как мышке всё-таки удалось убежать, оставив в двери свой хвост.  Он рассказывал так подробно о мучениях бедной мышки, что все рыдали, слушая клоуна, вот когда пригодились бумажные полотенца.  У всех они были насквозь пропитаны слезами. 
Наконец представление закончилось, и все потянулись к выходу.  С людьми происходило что-то странное:  вот только что они рыдали и заходились слезами, а с каждым шагом улыбки расцветали на их лицах, они начинали весело разговаривать друг с другом и смеяться всё громче и громче.  “Нет, здесь что-то не то, – сказала Танечка,  - мы должны узнать, что здесь происходит”, и все вместе они смело отправилась за кулисы.  Родителям тоже было интересно узнать, что это за цирковое представление, когда все зрители плачут.  Они прошли за кулисы и увидели комнату, на двери, которой было написано “Директор.”  Танечка постучала, и все зашли.  В широком кресле сидел клоун, очевидно, он и был директор.
“Здравствуйте,” – поздоровалась с ним Танечка.  “Здравствуй,” – улыбнулся клоун.
“Скажите пожалуйста, почему у вас в цирке выступают такие плохие акробаты?” – строгим голосом спросила она.  “Вы, наверное, не местные? – спросил клоун, - я вас никогда раньше не видел.”  “Местные мы или не местные – это не важно, сказал папа, - почему такие акробаты у вас плохие?!”  “Почему плохие? – удивился клоун, - у нас очень хорошие акробаты.  “Машенька, - обратился он к той акробатке, которая во время выступления упала с трапеции, та как раз проходила мимо кабинета. - Вот, девочка думает, что у нас в цирке плохие акробаты.”  Ни секунды не думая, Машенька, засмеявшись, сделала несколько головокружительных сальто прямо в коридоре.  После чего извинилась, сказав, что у неё срочная встреча и ушла.  И папа, и мама и сама Танечка были очень удивлены, но старались никак не показать своё восхищение.  “Ну, а жонглёры?  У них же всё падало!  Они не могли поймать ни одного предмета,” – с возмущением, хотя и несколько осторожно, сказала Танечка.  Мама кивнула головой, в знак согласия, а папа вполголоса добавил: “Как будто у них руки не с того места растут.”  Клоун-директор возмутился: “У них с того места руки растут, поверьте мне!”  Он включил селектор, стоящий на столе: “Митя, Коля, зайдите ко мне и возьмите, что-нибудь из вашего инвентаря.”  Жонглёры пришли, буквально, через минуту.  “Ну-ка покажите нашим гостям, что такое настоящие жонглёры,” – скомандовал им клоун.  И они показали – они жонглировали так, как ни в одном другом цирке не могут.  Они подбрасывали и ловили: тарелки, острые ножи, тяжёлые мячи, факелы и даже схватили со стола хрустальный графин с водой и стоящие вокруг него стаканы.  Ни один предмет не упал, не разбился, не сломался, и даже вода в графине не расплескалась.  Потом они ушли, а папа, мама и Танечка, обескураженные сели на стулья, ничего не понимая.   “Ну а тигр?! – закричала Танечка, - Он же у вас настоящий зверь!  Он чуть не загрыз дрессировщика, мы же видели!”  “Ну да, видели,” – подтвердила мама.  А папа уже ничего не сказал, он просто сидел и смущённо улыбался.  “У нас зверь?! – закричал в ответ клоун, - да у нас самые добрые тигры на свете и лев, лев тоже самый добрый.   Сегодня только Мурзик выступал, а тигру Коте и льву Ваське мы дали выходной, они сейчас в парке с малышами гуляют.” “А ну идёмте со мной,” – клоун встал и быстро направился к дверям.  Все пошли за ним.  Они прошли по коридору и очутились возле клетки тигра Мурзика.  Клетки, как таковой, и не было.  Просто стояла изгородь из сухого тросника, на которой было написано “Клетка Мурзика”.  За изгородью тигр Мурзик сидел в обнимку с дрессировщиком, и они вдвоём уплетали мороженное пломбир.  Сначала его лизал дрессировщик, а затем он давал лизнуть его Мурзику.  Когда Мурзик заметил, что возле его “клетки” остановились гости, он встал и, мурлыкая, подошёл к ним.  Увидев Танечку, он заурчал и лёг на спину, чтобы она почесала ему тёплый и мягкий живот.  Конечно же, она почесала его, а также за ушами и потрепала по голове, за что он лизнул её своим широким розовым языком прямо в нос, а заодно Мурзик облизал и маму и папу. “Ну всё, хватит, ему отдыхать пора, - сказал клоун-директор, - тяжело же целых полчаса притворяться злым и страшным.  Пусть спать ложится.  Идёмте со мной.”  “Мы никуда не уйдём, - сказал папа, - пока Вы не объясните нам, что у вас тут происходит?  Ведь после Вашего выступления весь зал просто рыдал.  Это, что тоже было специально подстроено или Вы не умеете смешить людей на арене, может стесняетесь?”  “Хорошо-хорошо, всё объясню, только у меня в кабинете.  Идёмте, я вас угощу чаем,” – пригласил всех клоун-директор.  Придя в кабинет, все уселись вокруг стола, а клоун-директор приготовил чай с пирожными, вареньем и конфетами.

“Вы ведь видели название этого города, когда въезжали в него, не так ли?” – обратился он ко всем.  Никто ничего не сказал, так как все были заняты поеданием наивкуснейших пирожных, но зато все утвердительно кивнули головами. “Так вот, - продолжил клоун, - он действительно был плачущим, этот город, правда очень давно, когда мой прадедушка был молодым.  Здесь рыдали все и всегда, по поводу и без повода.  Малейшая неудача всегда заканчивалась трагедией.  Ломались человеческие судьбы и жизни проходили зря.  Люди практически не знали, что такое смех.  Они смеялись только здесь, вот в этом цирке, где мой прадедушка работал клоуном... ” “Прямо как Вы?” – спросила Танечка.  “Почти.  С той только разницей, что вначале, когда он начинал работать клоуном, мой прадедушка смешил людей, а я никогда этого не делал.”  “Почему?” – спросили все разом. “А вот, - ответил клоун, - вот почему:  видя, что все смеются только в цирке, мой прадедушка подумал: “а что если сделать такое цирковое представление, чтобы всем стало больно на него смотреть.  Чтобы все зарыдали от того, насколько плохо всё может получаться.  Может тогда жители плачущего городка начнут радоваться каждому своему дню и перестанут маленькие неудачи воспринимать, как катастрофы.”  Подумано и сделано, он и остальные работники цирка сделали такое неудачное представление, что зрители падали в обмороки.  Зато с этого дня люди всё меньше и меньше обращали внимания на свои собственные маленькие неурядицы и неудачи.  Теперь они стали приходить в цирк не для того, чтобы развеселиться, а для того, чтобы там поплакать.  Плакать ведь тоже надо в жизни, нельзя же всё время смеяться.  А мы, мы уже четвёртое поколение тех первых, которые развернули этот город от слёз к смеху.”  Они ещё долго говорили, клоун-директор показывал фокусы и даже рассказал несколько таких смешных историй, что все просто катались от хохота.  А потом настала пора прощаться и Танечке с родителями надо было уходить.  Они уехали из этого городка дальше к морю.  А клоун, который не хотел смешить людей, остался – остался в своём цирке, единственном цирке в мире, где зрители плачут.


Copyright@2007, Oleg Gritsevskiy
При полной или частичной перепечатке,
согласие автора обязательно.