Кто виноват?

 

Весь бред

                Матёрый инспектор, полковник срочной службы запаса КГБУВДНКВДГПУВЧК Васька Ментюга, по прозвищу деревянная пятка, бегал по своему кабинету и ожесточённо бил то головой, то пяткой о мягкие железобетонные стены родного ему учреждения.   Партия и правительство доверило Ваське решить, поймать и расстрелять висящие в каждом доме величайшей страны вопросы:  "Кто виноват?" и "Что делать?"
                Пробив очередную стену, полковник Ментюга бросился с шестого этажа вниз головой.  Внезапно какая-то мысль осенила его и он, зацепившись шнурком от хромового сапога за водосточную трубу и остановив тем самым своё медленное парение, раскоряченным пауком быстро спустился вверх к себе в кабинет.
                - Они виноваты, - многозначительно поднимая мозолистый, от частого нажатия на курок, палец, сказал Ментюга и, встав на руки, быстро побежал в камеру дознания, где сидел, не подозревая ни о чём, отныне главный подозреваемый Они.
                Сухонький Они, привольно примостившись на одноногом табурете со спинкой и подлокотниками,  озабоченно почёсывал тощую чахоточную грудь могучими руками.  Они был она, он и оно одновременно.  Этот пришелец женского, мужского и среднего рода, недоумённо покачивая большой, размером с сухую горошину, головой с четырьмя маленькими слоновьими ушками, размышлял о том, как это могло произойти, что эксперимент по насаждению разумной цивилизации на планете с идиотским названием Земля, сорвался.
                - Где произошёл сбой? - спрашивал себя Они, - Как эти существа оказались в такой ситуации?  Кто виноват?  И что делать с этим дебильным автором, который пишет весь этот бред? -
                Будучи существом высшего разума, Они, Она, Он и Оно не долго мудохались над вопросом Кто виноват?  А сразу перешли к существу - Что делать?
                - Надо всё вернуть на начало конца и на конец начала.  А раз у конца нет начала, а у начала конца, то получается, что это разомкнутый квадратный круг, и тогда всё не становится на свои места, а наоборот - становится туда, куда надо, чтобы не становилось, - подумал пришелец и громко щёлкнул всеми своими восемью из тридцати пальцами ног одновременно.  В это же мгновение в камеру ворвался окоченевший от быстрого бега по стене Ментюга.  Он бросился было к инопланетянину, но,  подброшенный вверх каким-то щелчком, вдруг встал как вкопанный, и немедленно начал обрастать шерстью.
                - Здорово, - подумал полковник, разглядывая себя в дуло своего ржавого ТТшмайсера. - Моя жена всегда хотела, чтобы у меня были волосы на груди. - Он сорвал с себя треснувший по швам погонистый арестантский китель, сплошь увешенный медалями "Мать-героиня" и бешено забарабанил в грудь, издавая при этом зычный гортанный тарзаний крик.  Вдоволь накричавшись,  Ментюга встал на четвереньки и, опираясь на внешние костяшки пальцев, попрыгал, несколько боком, в коридор, по которому уже носились его коллеги во главе с генерал-подполковником в законе Ментярой.
                - В буфете бананы дают! - хотел было крикнуть Ментяра, отдававшему ему честь Ментюге, но из лужёной коньяком глотки его вырвалось только:
                - Гы, гы.  А-А! -
                Ментюга помчался в буфет, - он всегда понимал начальство без слов.  Расталкивая широкой волосатой грудью каких-то сержантов, лейтенантов, капитанов, майоров и даже подполковников, закоренелый полковник прорвался к прилавку, над которым висел подвешенный за крюк вопрос "Что делать?"
                - Вот ты где затаился, сучок! Мне то тебя и надо, - подумал полковник и, вскочив на прилавок, показал вопросу свой огромный натруженный красный зад.
                - У вас геморрой, вам необходима банановая диета, - невозмутимо сказал Вопрос, который оказался и Ответ, - следующий. -
                - Ы-ы, ау? ау? - спросил Ментюга
                - Не ешьте эти бананы,  и всё пройдёт, - ответил вопрос-ответ, давая ему пакетик картошки, и, обращаясь к очереди, ещё раз пискляво пробасил: - следующий. -
                Довольный полковник уступил своё место следующему в очереди, и, прижав к груди десятикилограммовый мешок с клубникой, пошёл на базар.  (Нутром чуял старый следак, что там можно найти, поймать и расстрелять того "Кто виноват?")
                - Хрен бы этого автора побрал, - думал по дороге Ментюга, - во что он мою парадную форму превратил. -
                Свои мысли он подкреплял недвусмысленными жестами, отчего хрен, наливаясь красным гранатовым соком, становился куда слаще редьки.
                Подойдя к прилавкам, Ментюга скинул со своего седого загривка мешок апельсинов и, надев широкую кепку, удачно замаскировался под местного эскимоса.
- Кому тюленьего жира? - хотел было крикнуть он, но вместо этого из открытой широко пасти его вылилась песня:
                                Ob-la-di ob-la-da, life goes on bra,
                                la la how the life goes on,
                                ob-la-di ob-la-da, life goes on bra,
                                la la how the life goes on...
                В критических ситуациях, - а именно такая ситуация сейчас и была, - придя на очередное дело, полковник любил потешить себя народными песнями.  Бывало выйдя после допроса из камеры на воздух, садился он на завалинку, и, взяв в руки электро-стиральную доску, начинал взвывать к полной луне отчаянным голосом Филиппа Киркоросяна:
- Ты моя уточка, я твой зайчик
Детки будут улетайчик-побегайчик
У-уу-у-у-у!
Ты моё судно, я твой наполняйчик!
Детки будут обмарайчик-обкакайчик!
У-у-у-у настоящий полковник!
Мадам Брошкина!  У-у-у-у. -
                Все продавцы знали об этой его привычке.  Вот и сейчас бабушки-торговки и дедушки-грузчики, взяв в руки топоры, приготовились отстаивать свои права на личную честь и свободу торговли.
                - НИКТО НЕ ВИНОВАТ! - кричали они, разрубая Ваську на куски. 
                - Ура! - орал разрубленный Васька, - у меня геморрой прошёл! Совсем голова не болит!  Спасибо вам, родные мои сограждане!  Я так и смогу доложить партии и правительству, что никто не виноват! -
                За всем происходящим на рынке наблюдал, сидя в камере дознания, своими ста недремлющими глазами инопланетный Они. 
                - Что-то не так с теорией Дарвина:  - размышлял Они, Он, Она, Оно, - труд не может сделать из обезьяны человека, просто потому, что обезьяна ещё с ума не сошла, чтобы ни с того ни с сего начать трудиться, а вот из человека обезьяну труд очень даже легко может сделать, потому что человек тоже трудиться не любит. -
                - И ведь никто не виноват, - радостно думал Они, лучезарно улыбаясь тем местом, которое не показывают окружающим. - И делать ничего не надо.  Просто они такие.  Такие вот люди. -
- Человеки, - добавил Они с плохо скрытой завистью.
                Они щёлкнул своими тридцатью восемью пальцами ног, и на Ваське опять не только заблестели все прежние медали "Мать-героиня", но даже добавился значок "Почётный турист". 
                Довольный своим открытием, инопланетный гость нашей страны отбыл в неизвестном направлении под приветственные всхлипы сотрудников КГБУВДНКВДГПУВЧК во главе с полковником Васькой Ментюгой.
                А партия и правительство после Васькиного доклада наградило генерал-подполковника Ментяру именной сухой колбасой, натёртой на тёрке, а Ваську шариковой ручкой, с самообнажающейся и самоодевающейся японкой.  Созерцание коварно улыбающейся японки в кимоно и без, вызвало большие потрясения в славном учреждении КГБУВДНКВДГПУВЧК, многие сотрудники которого сбежали на загнивающий  западный Восток, в надежде на скорую встречу с этой гейшой пролетарского происхождения.  Но это уже тема другого рассказа.

AbZ

Racine, WI                           10/11/2010

 



Сopyright@2011, Oleg Gritsevskiy
При полной или частичной перепечатке,
согласие автора обязательно.